Карта сайта

Если бы он искал лишь личной выгоды ...

Если бы он искал лишь личной выгоды, он должен был бы удовлетвориться тем, чтобы безмятежно наслаждаться совершенной безопасностью своей совести и не хлопотать о приобретении учеников.      

Необходимо, следовательно, признать, что он жаждал иметь учеников, либо чтобы стать руководителем партии, либо чтобы освободить людей от ига, которое, по его мнению, мешало им жить в радости так, как им хочется. Если он хотел стать вождем партии, - это свидетельство того, что он не рассматривал ни телесные удовольствия, ни богатства как свою последнюю цель, а трудился ради славы. Если же он хотел освободить людей от страха перед адом, страха, который, по его мнению, без нужды досаждает людям, - это знак того, что Ванини считал себя обязанным оказывать услуги ближнему и что он считал благородным трудиться на благо себе подобных, соглашаясь пойти ради этого не только на тот или иной ущерб для себя, но и поставить под угрозу свою жизнь. Ведь Ванини не мог не знать, что атеист, преследующий лишь собственную выгоду, скорее добьется своего среди истинно набожных людей, чем среди злодеев, потому что истинно набожный человек не станет сживать вас со света посредством коварства и интриг и он так мало расположен обманывать или завладевать чужим добром, что скорее согласится уступить то, что ему по праву принадлежит, чем затеет тяжбу с человеком, который решился лгать под присягой, в то время как злодей первым прибегнет к обману и клятвопреступлению и, чтобы помешать успеху соперников, пойдет на всевозможные злодеяния. Так что атеист, желающий иметь успех в жизни, заинтересован в том, чтобы на земле были только добродетельные души; а Ванини, если он хотел ловить рыбку в мутной воде, желая добиться торжества атеизма, не разбирался в этом.

Ему скорее следовало трудиться над тем, чтобы сделать людей набожными. Впрочем, он знал, что тех, кто проповедует атеизм, карают смертной казнью. Так что, трудясь над распространением своего безбожия, он рисковал потерять возможность воспользоваться чистой совестью других людей и утратить собственную жизнь. Отсюда с необходимостью следует, что ложное понятие о великодушии убедило его в том, что он должен пожертвовать своими личными интересами во имя интересов ближнего. Но чем объяснить, что он не обманул своих судей и предпочел тягостную смерть отречению от своих взглядов, хотя такое отречение не могло, согласно принципам самого Ванини, причинить ему на том свете никакого вреда? Почему бы ему не сделать вид, будто он образумился и отказался от своего безбожия, если он не верил в то, что лицемерие запрещено богом? Необходимо признать, что он либо хотел своим поведением заставить говорить о себе, как тот, кто сжег храм Дианы (153), либо создал себе такое понятие о честности, которое заставило его считать, что скрывать свои взгляды из страха смерти - это низость, недостойная человека. Следовательно, невозможно отрицать, что разум без положительного познания бога может побуждать людей к честности, хорошо или
плохо понимаемой. И во всяком случае пример Ванини - неоспоримое доказательство того, что я столько раз говорил, а именно, что люди не действуют в соответствии со своими верованиями. Ведь если б этот безумец стал поступать в соответствии со своими принципами, он предоставил бы людям оставаться при их прежних мнениях и не стал бы им роповедовать свои взгляды или, что еще вероятнее, он старался бы повсюду находить подлинно набожных людей, легко позволяющих лицемеру одурачить себя. Что за дело атеисту до того, что истинный христианин лишает себя мирских удовольствий? Если этот христианин вызовет у него жалость, он покинет свою атеистическую систему взглядов, которая не налагает на него никаких обязанностей по отношению к другим людям. Кроме того, он сам себя введет в заблуждение: ведь удовольствия, доставляемые грехом, не могут сравниться с теми, какими наслаждается набожная душа уже в земной жизни. Что касается остальных христиан, то ему их жалеть не приходится: они развлекаются ничуть не меньше, чем развлекались бы, если бы у них не было религии. После того как Ванини так неудачно пытался проповедовать свои взгляды, он должен был бы по крайней мере поклясться, что оставил свои заблуждения и готов собственной кровью подписаться под всеми членами нашего символа веры. Вместо этого он сделал противостояние пыткам смехотворным вопросом чести для себя. Это показывает, что со своей упрямой натурой он был способен умереть за атеизм, даже если бы был глубоко убежден в существовании бога.