Карта сайта

Я попрошу их немного изучить дух ...

Я попрошу их немного изучить дух, который царит в Новом завете и в посланиях апостолов. Дух спора представляется чем-то менее всего одобряемым в Евангелии. Иисус Христос предписывает прежде всего веру и покорность. Это обычное начало у него и у его апостолов: <Следуй за мною10, веруй... и спасешься ты11>. А ведь вера, которой он требовал, не приобреталась в философских спорах или путем долгих размышлений: это был божий дар, чистая благодать святого духа, и она нисходила обычно только на людей невежественных12. Даже у апостолов она не возникала в результате размышлений над святостью жизни Иисуса Христа и над совершенством его учения и его чудес. Нужно было, чтобы бог сам открыл им, что тот, чьими учениками они были, есть его вечный сын13.

Если Иисус Христос и его ученики и снидходили иногда до рассуждения, они искали свои доказательства не в естественном свете, а в книгах пророков и в чудесах; и если иногда святой Павел пользовался аргументом ad hominem против язычников, то он не очень на нем настаивал. Его метод был совершенно отличен от метода философов. Последние хвастаются, что их принципы столь очевидны, а их система так хорошо построена, что им не страшны какие-либо иные препятствия на пути к тому, чтобы убедить слушателей, кроме их тупоумия или коварной злобы соперников; и философы берутся заставить всех внять доводам их учения и отстаивают его перед каждым встречным. Святой Павел, напротив, признавал свое учение неясным и считал его несовершенным14; он считал также, что в нем ничего нельзя понять, разве только бог ниспошлет духовное разумение; без этого же его учение может прослыть безумным15. Он признается16, что большая часть людей, обращенных апостолами, были невежественны и принадлежали к низам. Он не вызывал философов на спор, а увещевал верующих быть настороже по отношению к философам17 и избегать пререканий с этой наукой, погубившей веру у некоторых людей18. Отцы церкви приноравливались к тому же самому духу, требуя безоговорочного подчинения авторитету бога и рассматривая философские споры как одно из величайших препятствий, которое истинная вера может встретить на своем пути. Философ Цельс (93) насмехался над поведением христиан, <которые, - как говорил он, не желая ни слушать ваши доводы, ни обосновывать то, во что они верят, довольствуются тем, что говорят вам: не испытывайте, а только верьте или ваша вера вас спасет - и придерживались максимы, что мудрость мира есть зло...

Если они упорствуют, по обыкновению, в своем не испытывайте, а только верьте, то нужно по крайней мере, чтобы они сказали мне, что же собой представляет то, во что я должен верить, следуя их пожеланиям>19. На это [христиане] отвечают20: <Если бы было возможно, чтобы все люди независимо от их повседневных занятий пристрастились к науке и размышлению, то не надо было бы искать иного пути, чтобы заставить их принять христианскую религию. Ибо, не пытаясь оскорбить кого-либо, признаем, что в этой религии найдут не меньше правильности, чем в других учениях, как в спорах о ее догматах, так и в разъяснении загадочных выражений пророков, а также в притчах евангелий и множестве других вещей, приводимых или предписываемых символически. Но так как и житейские потребности, и бренность человеческая позволяют лишь ничтожно малому числу людей заниматься исследованием, то какое средство более могло бы помочь всем остальным, чем то, с помощью которого Иисус Христос хотел обратить всех людей? И я хотел бы, чтобы мне сказали об огромном количестве тех, кто верит и тем самым извлекается из трясины пороков, в которой они до этого погрязли, что подходит им лучше: вера, которая изменила их нравы и исправила их жизнь, благодаря чему они не сомневаются, что существует наказание за грехи и воздаяние за добрые дела, или ожидание обращения, которое могло бы произойти у них в результате не простой веры, а тщательного исследования основы соответствующих учений. Конечно, если следовать этому методу, то было бы очень мало тех, кто дошел бы туда, куда приводит совершенно простая и бесхитростная вера, а большинство по-прежнему пребывало бы в своей испорченности... Но поскольку делают столько шуму по поводу способа верить, не размышляя, следует еще сказать, что, отмечая пользу, которую получает самое большое число людей, мы чистосердечно признаем, что мы рекомендуем этот способ верить тем, кто не в состоянии отвергнуть все, чтобы приложить все старания к поискам истины21. Слова святого Павла: <Ибо мы ходим верою, а не видением>22 - одни достаточны, чтобы убедить нас в том, что нечего брать у философов тому, кто берется или доказать таинства христианской религии, или защитить их.

Ибо в этом-то и состоит различие веры христианина и науки философа: вера порождает полную достоверность, хотя ее объект всегда остается неочевидным; наука же, напротив, порождает одновременно очевидность объекта и полную достоверность убеждения. Таким образом, если бы христианин принялся отстаивать против философа таинство троицы, он противопоставил бы очевидным возражениям неочевидный объект. Не значило бы это драться с завязанными глазами и связанными руками, имея противником человека, который может пользоваться всеми своими силами? А если бы христианин мог ответить на все возражения философа, прибегая лишь к принципам естественного света, то не было бы верно, как уверяет святой Павел, что нас ведет вера, а не зрение. Наука, а не вера в бога стала бы уделом христианина. Возмутятся ли признанием, которое представляет собой естественное следствие евангелического духа и учения святого Павла? Если вас недостаточно поражают эти размышления о поведении в первые века [существования христианства], если, говорю я, такого рода вещи, рассматриваемые издали, не производят достаточного впечатления, то я прошу, чтобы кто-нибудь пожелал взять на себя труд исследовать максимы современных богословов. Римские католики и протестанты соглашаются, что, когда надо вынести суждение по поводу споров о таинствах, разум должен быть отвергнут.