Карта сайта

Но Лактанций лучше передает взгляд ...

Но Лактанций лучше передает взгляд этого философа... (Н) Напрасно г-н Ар но критикован это учение. Чтобы сделать более попятным то, что я должен сказать, я сначала отмечу, что почти все древние философы, говорившие о счастье человека, придерживались внешнего понятия о счастье, что вызвало между ними большие разногласия во взглядах по этому вопросу332. Одни усматривали счастье человека в богатстве, другие - в знаниях, третьи - в почестях; одни - в добром имени, другие - в добродетели и т.д. Ясно, что они связывали представление о блаженстве не с его формальной, а с его действующей причиной, т.е. они называли нашим счастьем то, что, по их мнению, способно произвести в нас состояние блаженства, и вовсе не говорили о том, каково состояние нашей души, когда она счастлива. Именно это состояние я называю формальной причиной счастья.

Эпикур не подменял одно другим; он рассматривал само блаженство как таковое, в его формальном состоянии, а не сообразно отношению, в каком оно находится к совершенно внешним объектам, какими являются действующие причины. Этот способ рассмотрения счастья, несомненно, самый точный и самый достойный философа. Следовательно, Эпикур хорошо поступил, избрав такой метод, и он им так хорошо пользовался, что данный метод привел его точно туда, куда он шел. Единственное положение, которое можно разумно установить, следуя этим путем, состоит в том, что блаженство человека заключается в том, чтобы чувствовать себя непринужденно, или же вообще в удовлетворенности духа. Это вовсе не доказывает того, что счастье человека - в хорошей еде и в плотских удовольствиях. Ведь все это самое большее - действующие причины, о которых здесь речи нет. Если речь пойдет о действующих причинах удовлетворенности, вам будут показаны причины лучшие, чем вышеназванные: с одной стороны, объекты, более всего способные сохранить здоровье вашего тела, с другой - занятия, более всего подходящие для предотвращения тревог вашего духа. Вам будут, следовательно, предписаны: воздержание, умеренность, борьба против бурных и разнузданных страстей, лишающих душу ее блаженства, т.е. приятного и спокойного согласия со своим положением. Именно в этом наслаждение, в котором, по Эпикуру, состоит счастье человека. Возмущаются словом
наслаждение. Этим словом злоупотребляют испорченные люди; враги эпикурейской школы используют это в своих целях; в результате имя эпикурейца стало весьма одиозным. Все это случайно для эпикуровского учения и не умаляет значения того, что Эпикур философствовал основательно. Разумеется, он совершил большую ошибку, не признавая, что один лишь бог мог бы произвести в нашей душе состояние, делающее ее счастливой. Перейдем к г-ну Арно. Он изо всех сил критиковал следующее положение отца Мальбранша: <Всякое удовольствие есть благо, и в тот момент, когда оно испытывается333, оно делает счастливым того, кто его испытываете Автор <Новостей литературной республики>, приводя выдержку из книги г-на Арно, объявляет, что в этом вопросе он на стороне отца Мальбранша. <Нет, говорит он, - ничего более невинного334 и более несомненного, чем утверждение, что всякое удовольствие делает счастливым того, кто его испытывает, и что тем не менее следует избегать удовольствий, привязывающих нас к телу...

Но говорят, что наше блаженство - это добродетель, благодать, любовь к богу или скорее всего один лишь бог. Согласен, но он выступает в качестве инструмента, или действующей причины, как выражаются философы. А формальная причина - это удовольствие, это удовлетворенность, являющаяся нашим единственным блаженством>. Г-н Арно напал на автора < Новостей литературной республики> и направил ему свой отзыв о его работе335, в котором опровергает его пункт за пунктом по всем правилам своего метода спорить, являющегося, без сомнения, методом очень искусного логика. Автор <Новостей> ответил ему336. Он по-прежнему отстаивал свое положение и главным образом старался устранить распространенные двусмысленности в понимании этого вопроса, проистекающие из различия тропов, которыми пользуются, поскольку большинство писателей называет причину именем ее следствия, я хочу сказать, называют счастьем или несчастьем не то, что действительно является тем или другим, а то, что есть причина того или другого. Автор <Новостей> взялся даже опровергнуть тех, кто воображает, что удовольствия, испытываемые нами при посредстве наших чувств, вовсе не являются духовными. Он утверждает, что если эти удовольствия не рассматривать только со стороны их физической сущности, то они являются чисто духовными и что их можно назвать телесными лишь вследствие случайного и произвольного отношения, в котором они находятся к телу. Ведь это отношение основаае лишь на том, что богу заблагорассудилось установить в качестве случайной причины этих удовольствий действие определенных объектов на тело человека. Г-н Арно не пожелал оставить за своим оппонентом последнее слово. Он снова стал опровергать своего противника в ученой диссертации337, где, как мне кажется, самой значительной является последняя часть. Она озаглавлена: Исследование новых рассуждений о духовности и материальности чувственных удовольствий>. Арно начинает эту часть следующим образом: <Мне остается лишь, господин, сказать вам слово о самом значительном в вашем сочинении.

Эта метафизическая мысль столь тонка и столь абстрактна, что я испытываю двойной страх: во-первых, что я не вполне хорошо понял вашу мысль, а во-вторых, что я не сумею высказать свою мысль так, чтобы ее поняли все. Вы, господин, утверждаете, что следует различать в чувственных удовольствиях два момента: их духовность, которую вы рассматриваете как их сущность, и их материальность, которую вы желаете считать побочной для них или случайной. Отсюда вы заключаете, что чувственное удовольствие может оставаться idem numero [тем же самым] и не иметь в себе ничего материального, поскольку материальность может быть от него отделена>338. Затем г-н Арно очень ясно толкует воззрение своего противника и оспаривает его способом, весьма достойным его логики и его искусности. Но я полагаю, что в сущности он не прав и что он недостаточно принял во внимание различие, существующее между нашими ощущениями и нашими идеями. Отношение наших идей к их объектам существенно, и Арно прав, говоря, что бог не смог бы сделать так, чтобы идея круга была отделена от отношения к кругу. Но не так обстоит дело с нашими ощущениями. Наша душа может ощущать холод, не относя [это ощущение] ни к ноге, ни к руке, так же как она ощущает радость при хорошей новости или печаль [при плохой], не относя, их ни к одной из частей тела. И если в то время, когда душа соединена с телом, она относит к какой-то части тела страдание и определенные удовольствия ощущение ожога, щекотки и т. п., то это происходит лишь благодаря совершенно свободно установленному творцом соединению души с телом. Это сделано лишь для того, чтобы душа могла лучше следить за сохранностью механизма [тела], соединенного с ней.