Карта сайта

ШАРРОН, Пьер

- автор наделавшей много шуму книги под названием <0 мудрости>. Родился в Париже в 1541 г. Там он весьма успешно учился и прослушал курс философии. Далее он изучал гражданское и каноническое право в Орлеане и в Бурже и в последнем из этих двух университетов получил степень доктора права. Затем он вернулся в Париж и, получив должность адвоката парламента, пять или шесть лет с большим усердием работал в адвокатуре. Но так как он предвидел, что ему будет трудно продвинуться на этом пути, поскольку он чувствовал себя неспособным унижаться, угодничать перед прокурорами и ходатаями по судебным делам, он основательно занялся изучением богословия и проповедями и стал столь видным проповедником, что многие епископы старались привлечь его в свои епархии... Он был теологальным каноником последовательно в База, Аке, Лету ре, Ажане, Кагоре и Кондоме, каноником и школьным учителем в Бордоской церкви. Королева Маргарита оставляла его у себя в качестве проповедника... Он состоял также в свите кардинала Ар маньяка, легата Авиньона. Он не пожелал получить ни степени бакалавра богословия, ни степени лиценциата, доктора или профессора этой науки. Он довольствовался саном священника. Семнадцать или восемнадцать лет он жил вне Парижа, куда возвратился в 1588 г., пожелав закончить свои дни среди монахов-картузианцев (47). Он дал обет вступить в их орден и поведал о своем желании настоятелю картузианского монастыря. Однако нашли основания его не принять. Он обратился к настоятелю селестинцев (48) и встретил те же препятствия, после чего нашлись казуисты, объявившие его освобожденным от обета. Поэтому он решил закончить жизнь священником. В 1589 г. он проповедовал в Анжере, а затем уехал в Бордо, где завязал тесную дружбу с Мишелем Монтенем (В).

Там в 1594 г. он опубликовал свою книгу <0 трех истинах> (С). Эта книга принесла ему сан великого викария Кагорского епископа и должность теологального каноника. Его выбрали делегатом на Всеобщую ассамблею духовенства в 1595 г., и он был избран первым секретарем этой ассамблеи. Возвратившись в Кагор, он там прожил до 1600 г. и сочинил среди прочих произведений три книги <0 мудрости>. Он напечатал свои христианские рассуждения в Бордо в 1600 г. В это время он переехал из Кагора в Кондом, приняв должность теологального каноника и сан епископального певчего, которые были ему предложены. Он опубликовал свой трактат <0 мудрости> в Рордо в 1601 г. Два года спустя он совершил поездку в Париж, чтобы поблагодарить епископа, предложившего ему сан теологального каноника в своей церкви СЕ) а также чтобы выпустить там второе издание своего сочинения. Он прожил после этого так мало, что успел увидеть лишь три или четыре отпечатанных листа второго издания своего трактата: он умер внезапно на улице 16 ноября 1603 г. Печатание этого произведения было завершено вопреки многочисленным препятствиям, которые нужно было преодолеть (F). Так как автор говорил там многое, следуя свету философии, то он не мог нападать на распространенные и суеверные мнения, не выдвигая положений, которые кажутся задевающими истины религии. Вот почему оказалось много людей, ополчившихся против его книги и чернивших ее как рассадник безбожия. Но нашлись выдающиеся умы, понимавшие вещи как следует и выступившие против этих преследований. К счастью для Шаррона и его
книги, были государственные деятели, столь же известные силой своего гения, как и силой своего влияния, которые вмешались в это дело. Если бы не их вмешательство, Шаррона заклеймили бы самым суровым образом, а его сочинение было бы уничтожено. Он всегда желал, чтобы его судьями были именно такие люди. Шаррон не надеялся найти такую же справедливость у тех, кого сама их профессия заставляет чересчур распаляться; эта профессия приводит к тому, что они приобретают привычку поспешно осуждать все, что не согласуется с их предрассудками. Некоторые считают, что Франции приносит славу разрешение опубликовать эту книгу вопреки противодействию и ропоту многих людей. Из этого видно, что тираническое иго, которое многие хотели бы наложить на ум, не получает одобрения и что получает одобрение свобода философствовать, когда она довольствуется известными границами.

Самым свирепым витией, выступавшим против книги <0 мудрости>, был иезуит по имени Гарасс (49). Он включил Шаррона в число самых опасных и злостных атеистов (Н). Он чересчур проникся самыми низменными предубеждениями, чтобы понять, что следует четко различать то, что человек думает под действием веры, и то, что, как он чистосердечно признается, ему внушает относительно догм религии разум. Одна из мыслей, которые этот иезуит критиковал особенно сильно и злобно, в сущности весьма разумна, и, если внимательно прочесть то место, где она высказана, нельзя не признать ее разумности, нельзя не возмутиться невежеством или недобросовестностью этого клеветника. Речь идет о следующем: Шаррон приписывает известную степень силы духа тем, кто совершенно отвергает веру в существование бога (I). Критики книги Шарропа не прислушались к его предупреждениям, которые способны были заставить этих людей воздержаться от безрассудных утверждений (К). Как бы там ни было, нравственность этого человека была безупречна, и легко доказать, опираясь как на его произведения, так и на его поступки, что он не сомневался в истинах христианства (L). Зло и величайшая из неурядиц жизни заключаются в том, что в любом веке, какой бы мы ни избрали, среди ста тысяч читателей найдется едва ли трое, способных к здравому суждению, какое необходимо иметь, когда речь идет о книге, где точное и метафизическое рассуждение противопоставляется общепринятым мнениям. Я восхищен тем, что г-н Морери стал на сторону Шаррона, ибо он мог быть вовлечен в ту критику, которую демонстрирует публике гравюра, помещенная на заглавном листе книги <0 мудрости>. Кажется, это была фигура, благосклонная к пирронистам. Следовало бы сказать кое-что о том, что заметил о нашем авторе г-н Сорель (50) (О). Это весьма естественный повод для того, чтобы привести две цитаты, из-за которых поднялось больше всего крику против нашего теологального каноника. Одна из них касается бессмертия души, вторая просто говорит о религии. Я могу сказать, что добросовестность, с которой этот ученый человек показывал всю силу возражений против религии, в высшей степени способствовала возникновению сомнений в его христианстве. Несомненно, он не излагал возражений вольнодумцев в искаженном, лишающем их силы виде; в связи с этим я приведу пример, относящийся к разногласиям среди христиан (Р) и к той ненависти, какую они питают друг к другу... (В) Он завязал тесную дружбу с Мишелем Монтецем. Шаррон исключительно высоко ценил <Опыты> этого автора и воспринял множество содержащихся там положений. Не впадая в преувеличение, можно сказать, что тот из двоих, кто должен был обучать другого, стал его учеником и что богослов гораздо большему научился у дворянина, чем дворянин у богослова.

В книгах <0 мудрости> есть бесчисленное множество мыслей, выдвинутых в <Опытах> Монтеня. Вы можете не сомневаться, что именно то обстоятельство, что Шаррон был послушным учеником, весьма способствовало особенной привязанности, какую питал к нему Монтень, разрешивший ему в своем завещании носить после своей кончины оружие своей благородной семьи, так как Монтень не оставил после себя потомков мужского пола282. Шаррон был очень благодарен за это, как видно из его завещания: он завещал пятьсот экю госпоже Леоноре де Монтень, жене господина Камейна, советника бордоского парламента, доброй сестре покойного господина де Монтеня, кавалера королевского ордена, и его куме, и сделал названного господина де Камейна своим единственным наследником... (С) В 1594 г. он опубликовал в Бордо свою книгу <0 трех истинах>. На этой книге он не поставил своего имени. Вот какие это три истины: первая - существует лишь один бог и одна истинная религия; вторая - из всех религий христианская самая истинная; третья из всех христианских церквей римско-католическая единственно истинная. Посредством первой истины он борется с атеистами, посредством второй - с язычниками, евреями, магометанами, а посредством третьей с еретиками и раскольниками. Этот труд составлен весьма продуманно. В последней его части он нападает на <Трактат о церкви>, опубликованный за шестнадцать лет до того г-ном Дюплесси Морнэ (52). Протестантский писатель тотчас же опубликовал в Ла-Рошели ответное сочинение в пользу трактата Дюплесси. Книгу <0 трех истинах> католики приветствовали: ее два или три раза перепечатали в Париже с бордоского издания, а затем опубликовали во Фландрии, поставив также имя Бенуа Вайяна, адвоката Сент-Фуа.