Карта сайта

§ 7. НАПРАВЛЕНИЕ ПЛАТОНОВОЙ ФИЛОСОФИИ В МЕТАФИЗИКЕ И ЭТИКЕ

Теория познания и метафизика в каждой философской системе всегда тесно связаны и взаимно обусловливают друг друга. Метафизическая гипотеза философа зависит от того, в какой области и форме сознания он ищет непосредственного выражения бытия; и наоборот одни гипотезы родственнее с одними направлениями в теории познания, другие с другими. Связь и взаимная зависимость теории познания с метафизикой состоит в том, что, отправляясь от анализа данного познания, философия должна сделать предположение о бытии и потом, снова уже исходя из этого предположения, объяснить данное познание. Поэтому, во-первых, отдельное изложение теории познания какой-либо системы от ее метафизики может быть только крайне искусственным211, а во-вторых, никогда не может теория познания стать особой специальной наукой без связи с метафизикой212.

После этих предварительных замечаний перейдем к метафизике Платона и сделаем ее характеристику со стороны числа и свойств сущего. Прежде всего, несомненно, то, что Платон не монист: не одно начало лежит у него в основании мира. Остается вопрос о плюрализме и дуализме, ибо, не смотря на собственное заявление Платона, что сущих много, его все-таки в истории философии часто считают дуалистом. Дело в том, что если мы будем иметь в виду только идеи Платона, не обращая внимание на их единение в идее Блага и еще более на их происхождение от нее, то Платон окажется плюралистом, если же мы придадим особенное значение идее Блага, то можем с некоторым правом счесть Платона дуалистом. В таком случае два начала лежат в основе мира: идея Блага и не сущее, т. е., материя. Но, хотя вследствие неопределенности Платоновой теории идей вообще и неясности отношений идей в высшей в частности, и можно причислять его к дуалистам, все-таки вернее будет характеризовать его метафизику, как плюрализм. По крайней мере, эта характеристика лучше соответствует букве учения Платона и, главное, его несомненным намерениям. С полным и несомненным дуализмом, выработавшимся из системы Платона, мы будем впоследствии иметь дело в системе Аристотеля.

Что касается до свойств сущего, по Платону, то обыкновенно причисляют его систему к идеализму, или к спиритуализму, при чем в противоположность первому ставится реальным, второму материализму. Но спрашивается, что такое идеализм и реализм? И то, и другое понятие употребляется в весьма различном значении. Системы Платона, Канта и Д. С. Милля одинаково называются идеализмом, а между тем различие между ними очень большое. Идеализм Платона, с точки зрения философии Канта, есть идеализм только по одному имени. Точно также и название реализма совершенно неустановившееся. Много ли общего напр., между системой Герберта и философией Бюхнера, а между тем обе называют себя реализмом и далее что общего между этим последним в средневековым реализмом? Я со своей стороны, оставляя систематическую классификацию направлений до другого времени, предложу здесь свое определение реализма и идеализма и с его точки зрения сделаю характеристику философии Платона. Реализм есть то направление, в котором принимается, что мир вещей познается таким же, каков он и есть, т. е. что между познанием и вещами полное соответствие, словом, реализм признает, что познается сама вещь (res). Это первоначальная, естественная, можно сказать, животная точка зрения на познание. С дальнейшим развитием и под влиянием своей противоположности, идеализма, реализм видоизменяется, делает ему уступки, но всегда удерживает свою основу, что в познании есть реальное, что в нем где-либо и как-либо отражается непосредственно действи­тельность, само сущее. Идеализм же есть направление, которое в своей полной, безусловной форме принимает, что между познанием и бытием ничего нет общего, что познание даже не есть символ бытия. Словом, крайний и точный идеализм принимает, что знание есть знание не бытие, а... чего? - этого от крайнего идеализма прямо никогда не добьешься. Впрочем, этот крайний идеализм, но неизбежной логической необходимости для него стоить на абсолютном нуле, в полной своей истовости встречается только на словах и обыкновенно разными подземными ходами благополучнейшим образом возлегает на мягком ложе наивного реализма и главным образом в материалистической его форме. Ближе всего к полного идеализму подходит гениальный представитель этого направления, Юм213, хотя, конечно, у него мы найдем неизбежное впадение в реализм, далее к этому направлению принадлежит Д. С. Милль, который, в сущности, есть второе издание Юма, дополненное, правда, но исправленное едва ли. Точно также и идеализм делает уступки реализму и на этом пути доходит до того положения, что познание есть символ, по которому можно истолковать бытие, но никогда не допустит, чтобы вещь так таки прямо и являлась в познании.

С точки зрения сейчас выставленных определений система Платона есть реализм. Во-первых, он не отрицал вполне реальность представлений о вещах. Для него и вещи (πράγματα см. §§ 11 и 20 гл. I) все-таки познаются так, как и существуют, хотя это познание и не ясно, потому что в вещах сущее смешано с несущим. Но кроме вещей, обыкновенно так называемых, познаются еще другие вещи, именно роды, универсалы. Они и суть, подлинные вещи для Платона, существующие о себе, а не в уме (universalia sunt res extra intellectum - как говорили схоластики)214.