Карта сайта

Как метафизика, так и этика Платона находит ...

Как метафизика, так и этика Платона находит высшее свое основание в идее Блага; разница только в том, что здесь она рассматривается, как объект человеческой воли. Только идея Блага достаточно обосновывает сократово учение, что все добродетели суть одно и то же, или что собственно есть только одна добродетель, а именно: мудрость, знание. Различие добродетелей состояло, по Сократу, только в различии объектов знания; а так как у Платона все объекты знания, идеи, сливались в идее Блага, то и все нравственные цели сливались в одной высшей цели, высочайшем Благе. Достижение этой цели есть не что иное, как уподобление божеству и вместе с тем полнота счастья. Для этого нужно осуществление в жизни меры и самоограничение, познания прекрасного, истинного и гармонического и осуществление его в жизни и наконец, чистые наслаждение, не смешанные со страданием, именно, бесстрастные наслаждения истинным, прекрасным и благим. Число сократических добродетелей Платон обосновал психологически: мудрость, мужество и умеренность соответствуют трем частям души. Четвертая же добродетель, справедливость, есть не что иное, как гармония, согласное действие трех первых добродетелей195. Но Платон, усовершенствовал и, обосновав теорию морали Сократа, не избежал сократического смешения нравственной воли со знанием. Для него разум есть активная сила, он не только взвешивает и соображает цели, но решается и дает импульс к действию. Значит, если разум понимает, в чем Благо, то и вызывает действие к нему, не понимает, когда действие совершается по слепому направлению положительной части души. Значит, зло делается по неведению, словом, и у Платона, как у его учителя, не различаются зло и добро от вредного и полезного196. Это смешение и объяснение зла невежеством уничтожает, в сущности, нравственную ответственность, хотя Платон и настаивает на ней ("Государство, X"). Впрочем, в теории Эроса, Платон, в противоречии с положением о равенстве знания и добродетели, дает должную самостоятельность воле. Истинно эротическая душа, по своей собственной природе, стремится к красоте, а через неё к истине и нравственному совершенству. Добродетели научиться можно, но эросу научиться нельзя 197: поэтому не всякий может быть философом, а только эротическая натура; философом также нужно родиться, как и поэтом. Но так как никто не исключен, безусловно, от обладания эросом в, какой-либо степени, то всякий может и должен пытаться восходить по лестнице эротического совершенствования.

Самое большее влияние на Платонову этику имел, конечно, Сократ. Его этическое учение было только развито Платоном и обосновано метафизическим учением об идеях. Но есть доля влияния и других философских систем. Так, напр., высшее место справедливости между другими добродетелями соответствует высокому значению ее у пифагорейцев, которые видели в ней этическое воплощение священной четверицы и полное соответствие индивидуума с гармонией целого космоса. Кроме того в этике Платона несомненно отражается эллинское происхождение Платона и эллинские формы жизни. Так отождествление прекрасного и нравственного совершенства есть факт обще греческого сознания, поэтому стремление к красоте и добродетели имели одну и ту же цель: καλοκάγα&όν (прекрасное и доброе) совпадают. Точно также мы видим истинно эллинскую черту в том, что у Платона основное, имеющее метафизический характер влечение души человеческой вообще и лучшей души в особенности выражается во внешней форме дружбы и любви. Дружба всегда практиковалась и высоко ценилась у греков: ее воспевала поэзия (Патрокл и Ахилл, Орест и Пил ад); она нашла место в истории (Гармодий и Аристогитон); она составляла ячейку, из которой развились некоторые общественные учреждения, особенно у дорян (φαδίκα, συσσί). У пифагорейцев тоже явление дружбы разрослось в братский союз198, имевший своей задачей преобразовать общественную и государственную жизнь в высшую форму, Наконец, один из предшествующих философов, Эмпедокп, назвал именем дружбы, любви свое верховное начало, соответствующее идее Блага Платона. Правда, во время Платона греческая дружба приняла извращенный вид, но мы уже видели, что он не только вместе с Сократом старался возвратить ей естественную форму, но даже придавал ей высшее содержание, вообще перехватывавшее даже за лучшее, но обычное греческое сознание.

Что касается до политики Платона или учения о государственном устройстве, то в ней мы можем отметить главным образом троякое влияние: пифагореизма, окружающей эллинской среды и собственной натуры философа.

Центральная мысль политики199 Платона, что государство есть необходимая среда, в которой только и может осуществиться высшая добродетель, или гармония других добродетелей, есть мысль, несомненно, пифагорейского происхождения. У них также государство, в котором должно осуществиться справедливость или этическая четверица200, есть образ космической гармонии, ибо в государстве индивидуумы соединяются в гармоническое целое, не теряя при том своей индивидуальности. Что справедливость в государстве осуществляется только тогда, когда каждый выполняет свои обязанности, соответствующие его силам - это тоже мысль пифагорейская, получившая у Платона особое приложение и развитие, сообразно с его аналогией между государством человеком201. Платонов государственный фанатизм и полное принесение индивидуума государству представляет черту обще-эллинскую. Его коммунизм202, который он считал обязательным для двух высших сословий ради государственных целей, был только последовательным развитием того, что представляла действительность у дорийцев и особенно в Спарте. Точно также платоново допущение женщин высших классов к участию в отправлении и мужских функций и его строгая система общественного воспитания, имеющего выработать идеальных граждан, воспитание, которому подлежат оба пола, представляли только развитие действительных    отношений, существовавших в Спарте. Положение о том, что в идеальном государстве управляют философы, с одной стороны напоминает теорию пифагорейского союза, с другой стороны есть необходимое последствие Платоновой теории знание и теории нравственности, основанной на знании. Что касается до предпочтения Платоном вообще аристократии другим формам государственного устройства, то тут видно влияние происхождения Платона, а также и влияние Сократа, который хотя и не заявлял себя приверженцем аристократической партии, но все-таки был явным противником крайней демократии203. Наконец, высказанное в "Политике" положение, что самые худшие правительства суть монархов без законов или тирания с одной стороны, а с другой господство тысячеглавой толпы, может иметь своим источником личный опыт Платона, который на примере своего учителя видел последствие господства толпы, а на самом себе испытал тяжелую руку деспота204.