Карта сайта

§ 5. ОТНОШЕНИЕ ПЛАТОНА К ПИФАГОРЕИЗМУ И ОСТАЛЬНЫМ НАПРАВЛЕНИЯМ ПРЕДШЕСТВУЮЩЕЙ ФИЛОСОФИИ

Трудно сказать, затруднения ли и противоречия, испытываемые Платоном при образовании понятий идей, или просто влияния близких отношений к его пифагорейским друзьям в Сицилии и Южной Италии, привели Платона к определению идей, как чисел. В сочинениях самого Платона прямо этого определения не находится; и мы знаем о нем по показанию Аристотеля (Met. I, 6). Это показание находится в некоторой связи с влияниями пифагореизма, отражающимися особенно в позднейших диалогах Платона; так, напр., мы уже видели в Филебе, идеи названы единицами и далее идеи дают границу вещам числом и мерой (см. гл. I, § 20). Далее показание это стоит в связи и с тем фактом, что преемники Платона в академии вполне отождествили идеи с пифагорейскими числами. Мы еще будем иметь случай указать на смысл, в каком, по показаниям Аристотеля и других, Платон определял идеи числами, но теперь заметим, что, во всяком случае, это определение есть внешняя и случайная прибавка к той концепции идей, которая для нас составляет сущность платонизма, а потому и обратимся к вопросу о единстве идей.

Все идеи находят свое единство в идее Блага, с которою мы уже познакомились в I гл., § 20. Как система понятий, переходя все к высшим и высшим родам, должна же закончиться на всеобъемлющем понятии, так и идеи должны привести к своему последнему основанию. Причина этого необходимого процесса заключается в общении идей, т. е., в том обстоятельстве, что низшие идеи участвуют в высших и наоборот высшие содержатся в низших. Каждая идея, конечно, отдельна, существует о себе, но все-таки указывает на свою высшую, а эта на следующую и т. д.; значит, познана и постигнута, каждая идея может быть только в связи со всеми высшими, а помимо этой связи она есть только гипотеза. Переводя познавательные отношения на онтологию, Платон необходимо должен был видеть во Благе причину, творца всех других идей, онтологическое их основание; говоря нашим языком, он сказал бы, что они развиваются из неё. Но почему эта идея названа идеей Блага? Конечно, не потому что она соответствует отвлеченному понятию благ (наслаждений, удовлетворений), которые мы знаем в жизни. В таком случае едва ли бы такая идея отличалась от других идей непостижимостью, да и притом эти знакомые людям блага сводились бы к идеям счастья, пользы, удовольствия. Очевидно, что эта идея заключает в себе нечто, безусловно единичное в своем роде, т. е., высочайшее благо, не стоящее на ряду с благами нашей жизни и недосягаемое в ее области. Мотивы, заставившие Платона дать высшей идее имя Блага, ясны. Во-первых, это мотивы этические, постоянно мощно действующие в Платоне. Колеблющиеся и часто совпадающие с понятиями ходячего эвдемонизма положения Сократа о Благе, составлявшем содержание знания, тождественного с добродетелью, нашли у Платона точнейшее и объективное основание в идее Блага. В этом отношении он шёл об руку с Евклидом, который также перенес сократово Благо на бытие элеатов. Во всяком случае, нельзя не признать в идее Блага Платона единого бытия Парменида. Правда, положение, что Благо стоит выше бытие и его производит, как бы полагает между, ними различие, но это только, по-видимому, Свойство не постижимое указывает на их тождество; и все возражение, которое делал Платон против единого Парменида, можно повернуть и против его Блага. Так, напр., без всяких диалектических ухищрений, а прямо, по Платоновой теории общение идей, имеет силу положение: "благо не есть". Конечно, это затруднение вместе с затруднением касающимся "единого" Парменида, благополучно разрешается, стоит только поставить вместо: единое и Благо, надлежащий термин, именно: бытие в абсолютном смысле. Тогда невозможная бессмыслица', "бытие не есть" кидается в глаза и восстановляется истинное положение: бытие есть, при чем; конечно, оба термина принимаются в абсолютном смысле173.

Кроме соответствия Платоновой идеи Блага единому бытию Парменида, она соответствует еще более единице пифагорейцев. Точно также и у них единица есть сама по себе непостижимое, безразличное, первоначальное единство всяческого бытия. Далее единица, как творческая сила, развивает из себя метафизический космос чисел самих в себе и, наконец, она же, заключалась как составной элемент во всех числах, воплощается вместе с ними в конкретное бытие видимого космоса174. Таким образом, идея Блага Платона, имея определение бытия Парменида, не остается, однако, подобно этому бытию, безусловно разобщенной с миром вещей, но, подобно единице пифагорейцев, все-таки через посредство идей входит в общение и с миром Гераклита, миром вечной перемены.

 

Но есть еще определение у Платоновой идеи Блага, в котором он, пользуясь основным началом философии Анаксагора, дополняет концепцию, взятия им у Сократа, элейцев и пифагорейцев. В "Филебе", как мы видели (гл. I, § 20), Платон называет идею Блага причиной и разумом (νόυς), образовавшим и упорядочившим, мир. Но, по мнению Платона, Анаксагор высказал только вообще мысль о мирозиждительном уме и не дал ей удовлетворительного развития в приложении к объяснению мира175. (Ср. Фил. Эт. ч. I, 11, 96). У Анаксагора в процессе образования вещей разум играл роль движущей силы, которою объясняется только то, что процесс образования вещей есть, но нисколько не объясняются такие, а не другие его результаты.