Карта сайта

3. ПЛАТОН И СОФИСТЫ к §10

Мы считаем, не бесполезным сказать несколько слов по поводу упрека, сделанного Платону почтенным историком Греции, Гротом.
Грот, взявший под свою защиту софистов, упрекает Платона в том, что он, не предупредив своих читателей, взял из общего обращения термин софиста и, придав ему специальный смысл, приложил его к своим противникам, наемным учителям. При этом он нарочно присоединил к этому термину возбуждающее презрение атрибуты, которые вовсе не соединялись с ним в общем употреблении слова. Отсюда произошло то, что сперва Аристотель, по примеру учителя, определил софиста, как человека, злоупотребляющего словом ради корыстных целей, а потом постепенно образовалось о софистах ходячее представление, по которому они обманывали богатых молодых людей, подкапывали в Афинах частную и общественную нравственность и способствовали развращению афинского общества. Особенно же, по мнению Грота, несправедливо относятся к софистам современные немецкие ученые, которые, преувеличивая наказание Платона, сделали из софистов какую-то секту, имевшую особую развращающую нравы доктрину и пропагандировавшую эту доктрину особым методом126.

Что касается до упрека, что Платон употреблял термин: софист, не в общепринятом смысле, а в своем специальном, то это справедливо только до известной степени. Платон употребляет этот термин и в надлежащем, по Гроту, смысле, а именно в смысл е "мудрого, знающего человека, отличающегося в глазах публики своим умом или каким-либо талантом127". Так, напр., в "Протагоре" Сократ, разговаривая с Иппократом, говорит, что "софистами в смысле знатоков мудрых вещей можно назвать и живописцев, и архитекторов" (312 С); точно также в "Пире" Платон софистом называет Эроса за его мудрость, изобретательность, ловкость, искусство в достижении своих целей (203 D). Правда, в значительном, большинстве случаев Платон употребляет термин: софист, в своем особом смысле; но прегрешение это, по обстоятельствам дела, так маловажно, что не стоило бы128 на нём особенно настаивать. Во-первых, в истории понятий не редкое явление, что слово, обозначавшее какую-либо группу людей по их сословию, ремеслу и т. п., стало после употребляться в смысле их умственного и нравственного направления. Так напр., слово: иезуит, сперва означавшее члена религиозной корпорации,      подобно     францисканцу, доминиканцу и т. п., стало потом синонимом интригана, властолюбца, лицемера, не останавливающего ни перед чем для достижения своих целей; и первые писатели, способствовавшие этому преобразованию смысла слова (напр., янсенисты, Паскаль), делали с термином: иезуит, то же самое, что Платон с термином: софист. Во-вторых, если бы Платон и завсегда употреблял слово: софист, не в обычном смысле, то, при специальных условиях греческой образованности, это не могло вводить в заблуждение современных ему образованных читателей (а не образованным он был недоступен); все они отлично понимали, что слово: софист, у Платона имело особое против общеупотребительного значения.

Что же касается до того, что Платон употреблял слово в специальном значении как бы тихомолком, то этот упрек совершенно несправедлив. Сам Грот признает (стр. 174), что великие писатели имеют полное право употреблять какой-либо термин в особом значении, лишь бы они предупреждали о том своих читателей.

Но это требование вполне выполнено Платоном тем, что он во многих диалогах определял свое понятие софиста и даже посвятил этому определению целый диалог ("Софист"). Несправедливо также и то, что Платон приложил название софиста в специальном смысле к своим противникам, наемным учителям (стр. 178). Упрек этот имеет такой вид, как будто Платоном в этом случае руководила личная вражда или профессиональный антагонизм. Ни на то, ни на другое нет никаких данных; да и притом старшие софисты, Протагор, Горгий, Продик, Гиппий, действовали ранее, чем выступили в роли учителя сам Платон, следовательно, к личному антагонизму не было и повода. Наконец, не смотря на теоретическую борьбу с названными софистами, не смотря на подчас ироническое отношение к их мнениям и поступкам, все-таки в целом платоново отношение к их личностям есть отношение почтения, особенно к трем первым, что, впрочем, признано и самим Гротом. Но что с понятием софиста не соединялось у Платона никакого личного раздражения или враждебного чувства к определенным конкретным личностям, всего лучше видно из того, что он прилагал это имя к таким лицам, к которым, по самой сущности дела, не могло быть личных отношений и, следовательно, личной вражды. Так, напр., в "Политике" он называет софистами государственных людей, не соответствующих его идеалу государственного человека и действующих в обыкновенных, действительных государствах (303 С). В "Государстве" (VII 492 В) он называет софистами толпу народных собраний.