Карта сайта

Вообще говоря, в настоящее время понятием нервной ...

Вообще говоря, в настоящее время понятием нервной болезни, галлюцинация, сумасшествие чересчур злоупотребляют'. Если послушать некоторых современных писателей, по их мнению, твердо стоящих на почве фактов, то всякого несколько выходящего в каком-либо отношении из общего уровня человека можно заподозрить в анормальности нервных и, следовательно, психических функций, а самоотверженных мучеников убеждения, святых, вообще всех тех, которые своей жизнью и примером подкрепляют возможность веры в истину, правду, человечество, нужно без дальних околичностей зачислить кандидатами в дом умалишенных. С этой точки зрения, несомненно, здоровыми психически окажутся, пожалуй, только кулаки, ростовщики и т. п. реалисты и практики. Дело в том, что еще далеко не выработано точное и определенное понятие помешанного; а потому оно и сливается со многими другими понятиями, напр., просто ограниченного человека, преступника, гения, святого и пр. и пр. Я могу в этом отношении сделать поучительное указание на недавно появившуюся в русском переводе книгу английского ученого Маудели: "Ответственность при душевных болезнях". Человек он, как известно, талантливый и ученый, а между тем, в книге, по-видимому, специально написанной для руководства врачей-психиатров на случай юридической экспертизы, понятие сумасшедшего, вообще человека нервно больного у него весьма шатко, а потому и не ясно отграничено от других понятий. Любопытный читатель может в этом убедиться, обратившись сам к этой в других отношениях дельной книге.

Впрочем, одним из лучших доказательств, того, что современная невропатология не выработала точного понятия нервнобольного человека (а по моему, и не выработает, если будет стоять только на одной физиологической почве и не посмотрит на психическое расстройство с более широкой, философской точки зрения) служит вечная разноголосица и путаница у самых лучших психиатров, когда они призываются в качестве экспертов на судебное следствие. Конечно, из этого нельзя заключить, что экспертизу в этом отношении нужно взять из рук психиатров и оставить, напр., исключительно за юристами. Если у психиатров есть недостаток вообще в философской точке зрения, то у юристов за то сплошь и рядом встречаются отсталые философские воззрения, а ложная философия хуже, чем отсутствие философии. Что же касается до вообще прямо или косвенно выражаемого некоторыми мнения, что святых, и вообще фанатиков и мучеников убеждение нужно рассматривать как нервно больных, ergo, психически ненормальных людей, то я считаю не бесполезным привести по поводу этого мнения следующие слова Ренана. "Ничего нет условнее термина: помешательство, в применении к прошедшей истории разума человеческого. Если бы следовать в этом отношении понятиям, распространенным в наше время, то нет пророка, проповедника, святого, которого не должно было бы запереть. Сознание человеческое очень не устойчиво в те эпохи, где рефлексия еще очень слаба; в этих состояниях души путем самых нечувствительных переходов добро становится злом и наоборот, прекрасное граничит с безобразным, а безобразное превращается в красоту. Если этого не допустить, то справедливость к прошедшему станет невозможною. Одно и то же божественное вдохновение проникает всю историю и дает ей удивительное единство; но разнообразие комбинаций, какое может быть произведено человеческими способностями, бесконечно..." (Les Apotres, стр. 376, 377).