Карта сайта

§ 20. ОБЪЯСНЕНИЕ ПЛАТОНОВЫХ ОПРЕДЕЛЕНИЙ ДИАЛЕКТИКИ

В дополнение ко всему сказанному мы объясним  определение  диалектики, представленные в § 3.
Определениями: No 1 и No 2, выражается диалектика более с внешней, формальной стороны. Диалектика, как уменье спрашивать и отвечать, есть не только диалектика Платона, но элеатов и главным образом Сократа и даже софистов. Сам Платон говорит, что "Протагор может отвечать на вопрос и коротко, когда краткость достаточна, и, спрашивая сам, умеет останавливаться и выслушивать ответы других". Хотя слова эти и сказаны Платоновым Сократом (в "Протагоре") с иронией, но, тем не менее, в основании их лежит действительный ход дела. Софисты поучали, искусно спрашивая и отвечая; мы видели что в "Софисте" сам Платон до известной степени уступил им роль очистителя, составляющую основную принадлежность диалектика. Но кроме внешней формы разговора между диалектикой софистов и Сократа были и внутренние пункты соприкосновения. Как для тех, так и для него задача диалектического исследования состояла в том, чтобы прийти к соглашению в суждениях. Разница, конечно, в том, что софисты не заботились, чтобы согласные суждения о тех или других предметах были у каждого результатом убеждения, основанного на более глубоком знакомстве с ними; заведомый и наглый софизм не только употреблялся, но и был одобряем, как средство для уговаривания и, следовательно, соглашения. Сократ же, как мы не раз видели, отличался от софистов в достижении той же цели добросовестностью в средствах и возвышенностью той конечной цели, для которой само соглашение становилось уже средством. Так как, для Платона совершеннейшим представителем диалектики, как искусства спрашивать и отвечать, был Сократ, то мы можем спросить, в чём же проявлялось у него это искусство? Ответ на это уже был дан по частям; а потому мы, напомнив о том читателю, отчасти повторим в сжатом виде сказанное, отчасти дополним его. Для дополнения характеристики Сократа в его очистительной, а вместе с тем и познавательной диалектике всего лучше привести свидетельство самого Платона, свидетельство, в основе которого лежит несомненная историческая действительность97, хотя, как и везде, где дело идет о Сократе, художественно идеализированная.

В "Меноне" так характеризует Платон искусство вопросов, предлагаемых Сократом.
(No 12) "Сократ! - восклицает Менон, - слыхал я и прежде, чем встретился с тобою, что ты не делаешь ничего более, как сам недоумеваешь и других вводишь в недоумение: вижу и теперь, что ты чаруешь меня, обворожаешь, просто околдовываешь, так что я полон сомнения... Да, я истинно нахожусь в оцепенении и по душе, и по языку, так что не могу сказать тебе. О добродетели я беседовал тысячекратно, продолжительно со многими, и, как мне, по крайней мере, казалось, не без успеха: а теперь даже не могу отвечать, что такое она вообще". (См. перев. Карпова II, стр. 172).

И действительно, чтобы произвести такое чарующее действие на бойкого ученика Горгия, нужна была та изумительная неутомимость и та ловкость, с которой Сократ управлял таким тяжелым делом как разговор, имеющий целью серьезное исследование сложных и трудных вопросов. Сократ обыкновенно формулировал вопрос в определенных границах; он неуклонно требовал определения терминов и не давал собеседникам уклоняться в сторону от этого трудного, но необходимого вступления в научное исследование. Он подыскивал род, к которому может относиться определяемое понятие; он опровергал ошибочные суждения; указывал на противоречие; и примерами и аналогиями возбуждал мышление к новым продуктам и модификациям. На плечах Сократа всецело лежала обязанность не давать беседе расплываться в бесполезных околичностях, соединять разрозненные добытые результаты, делать из них выводы и оценивать их значение в отношении к поднятому вопросу. Когда Сократ сам отвечал на вопросы, (как напр., в "Протагоре, Горгиасе, Эвтидеме"), то к этим обязанностям присоединяется забота не позволять собеседнику делать софизмы, вообще логические ошибки, а также не допускать, чтобы разговор, путем бесцельных вопросов, превратился в пустую логомахию. Впрочем, так как в диалектической беседе искусно и целесообразно спрашивать труднее, чем отвечать, то обыкновенно роль отвечающего выпадает Сократу только на весьма короткое время; и он естественно и по праву переходит в роль спрашивающего. Объяснив, по-моему, достаточно, что значило у Платона уменье спрашивать и отвечать, я перейду к другим определениям.

Определение No 3 есть определение уже специально Платоновой диалектики. Для истолкования его нужно следующее предварительное объяснение.
Определение это взято из "Софиста" и примыкает к тому месту диалога, где Платон на пути к определению софиста наткнулся на затруднение в понятии небытия (см. § 17). Эти затруднение побуждают его обратиться к исследованию о бытии и критически рассмотреть философемы предшествующих и современных философов о числе и качестве сущего. Это исследование также привело к не меньшим затруднениям и противоречиям, чем и предыдущее исследование о не сущем. Тогда Платон для разрешения затруднений избирает новый путь, а именно исследование об общении или связи родов (т. е. понятий, идей) между собою. Мы должны здесь заметить, что и прежние, и это новое исследование Платона постоянно стоят на предположении признания93 его теории идей, т. е., на предположении, что содержание логического понятие существует о себе, как трансцендентная реальность, а потому им везде (и в определении No 3) термины, означающие род и вид употребляются безразлично и в логическом смысле (как понятие) и в метафизическом (т. е. в смысле идей).