Карта сайта

§ 12. ОБЩИЙ ХАРАКТЕР ПОЛОЖИТЕЛЬНОЙ СТОРОНЫ ПЛАТОНОВОЙ ДИАЛЕКТИКИ

Не раз и в различных формах указывал Платон путь, коим может человек подняться от ходячего, ошибочного сознания к философскому, т. е., истинному. Мы уже познакомились раньше (§ 4) с одной из этих форм, а именно, с эросом, или свойственным философской душе влечением подниматься от грубого чувственного наслаждения низшими проявлениями красоты до чистого, умственного наслаждения несказанной красотой верховной идеи41. С другой формой пути мы познакомились сейчас (§ 11), когда совокупили в общей картине рассеянные по частям указания о психологическом процессе развития познавательной деятельности души от низших ее функций до высших. Далее мы можем указать на аллегорическое изображение того же пути, выраженное в известной поэтической картине узников, заключенных в пещере... ("Государство VII").

Люди, по этой аллегории, похожи на узников в пещере, с детства так скованных цепями, что они могут смотреть только вперед себя. Вверху и сзади их есть отверстия, через которое проникает в пещеру свет от огня, горящего над пещерой. Между огнем и отверстием пещеры идет дорога, закрытая от пещеры небольшой стеной. За этой стеной по дороге проходят то молча, то разговаривая, люди, несущие разные вещи (изображение людей и животных, утварь и пр.). От них падают тени на противоположные стены пещеры, доступные взорам узников. Конечно, они будут принимать тени людей и вещей за самые вещи, а эхо разговоров, отражаемое от стены пещеры, за звуки издаваемые тенями, и будут рассуждать между собою об этих тенях, как будто бы они были действительные вещи. Если освободить одного из этих узников и по крутой и обрывистой тропинке вывести из пещеры на свет солнца, то ему тяжело было бы от блеска солнечного, и он не поверил бы, что вещи, теперь видимые им, суть действительные вещи, а считал бы за них прежде виденные тени. Ему нужно было бы постепенно привыкнуть к свету и настоящим, вещам. Всего знакомые и понятнее ему были бы тени вещей (от света солнечного); далее он созерцал бы образы людей и других предметов на поверхности воды, а потом уже перешел бы к рассмотрению земных вещей. Наконец он мог бы перенести свои взоры и к небу, сперва созерцая его ночные светила, а в заключение всего и самое солнце, привыкнув предварительно смотреть на его отражение в воде.

Отчасти придерживаясь истолкования этой аллегории, помещенного вслед за нею самим Платоном, отчасти же сближая ее с фазами вышеизложенного познавательного процесса, мы можем дать ей такое истолкование.

Пещера есть мир бывания, мир вещей, с которым осуждена соприкасаться посредством чувств душа человеческая. Узники - это люди, с детства, погруженные в чувственный мир', тело с его привычками и страстями крепко опутывает своими оковами душу и мешает ей свободно подниматься в свойственную ей сферу умственного созерцания истинного света и бытия. Свет от огня есть свет воспоминания, присущего всякой, хотя бы и сильно увлекающейся чувственным, душе, свет производный от настоящего света, от предмирного созерцания идей. Тени от действительных людей и вещей и эхо от разговоров суть наши представления, (έιχόνεσ), состоящие из ощущений чувственного восприятия (άισθησισ); их мы принимаем за действительно сущее. Рассуждение узников о тенях равняются обширной сфере нашего мнения (δόξα), т. е., нашим бесчисленным основанным на опыте суждениям о всевозможных вещах. Трудная тропинка, но которой узник выводится на свет солнца, есть научное познание, вообще ведущее с трудом к истине, а особенно диалектика (преимущественно в форме очищения). Тяжесть, испытываемая узником при созерцании света солнца, есть трудность перехода от ходячего сознания к философскому, вообще и в частности от безотчетно образующихся представлений к сознательно-выработанным    понятиям.