Карта сайта

Чистая же сущность ...

Чистая же сущность (ούσία), совершеннейшего бытие (παντελωσν) или идеи познаются только им родственною частью человека, душою, и именно лучшею частью души, т. е., разумом (νόυσ) ("Федон"). Но никогда во время жизни с телом человеческий дух не может погрузиться в самого себя на столько, чтобы созерцать идеи во всей их ясности, и если дано человеку когда-либо созерцать чистую истину, то это должно случиться только после смерти ("Федон"). Но каким образом мы можем вообще познавать идеи, когда то единственное, с чем мы можем соприкасаться непосредственно, именно мир вещей, так далеко отстоит от истины? Еще перед этой жизнью, отвечает Платон, имели мы чистое познание об идеях, которое в смутном виде и приносим с собою в эту жизнь. В этом заключается основная мысль Платоновой теории познания, мысль, которую он выразил в "Федре" в наглядной форме мифа, в "Федоне" же обосновал в доказательствах, которые в "Меноне" подтверждены даже экспериментально. Было время, рассказывается в "Федре", когда наши души, еще свободные от цепей тела, следовали за колесницею божества и обозревали с ним миры. Тогда, следуя за богом, созерцали они подлинные сущности вещей, идеи, и питали силу перьев37 постижением красоты, блага и истины. Но не все души видели в небесном мире идей одинаково много, каждая видела тем более чем искуснее мог ее возница (разум - voog)3S понудить худшего из двух коней - επιθυμία везти колесницу и устремляться к идеям. Но души, подавленные леностью и слабостью и не поддерживаемые силою своих перьев, скоро падают па землю, где они, более или менее связанные узами тела, сохраняют только весьма темное воспоминание о том, что они созерцали.

Но, тем не менее, всякой душе присуще стремление снова когда-либо достигнуть горных областей истины, а особенно той душе, которая чаще останавливала свои взоры на божественной истине. В этом стремлении и заключается главное условие для приобретения истины, насколько то возможно, и здесь на земле. Значит, созерцание идей основывается на припоминании39. Но оно должно быть пробуждено, т. е., оно не может всплыть в сознании без всякого основания, но должно ассоциироваться с настоящим впечатлением ("Федон"). Смотря на чувственные вещи, мы замечаем их сходство с идеями, а также и их большую по степени разницу с последними. Подобно тому, как с взглядом на платье или лиру любимого человека у любящего соединяется представление самого любимого, так при взгляде на вещи мы вспоминаем идеи ("Федон"). Таким образом, Платон и за чувственным познанием признает некоторую относительную ценность, поскольку оно служит лестницей ("Пир") к идеям, или предположениями, ведущими к знанию ("Государство VI"). Чем чаще возбуждается это припоминание, тем более отходят на задний план употребляемые нами для того образы и постепенно мы доходим до того, чтобы уже без помощи ощущений (άισθετά) созерцать, на сколько то возможно, сами идеи. К этой цели ведут в особенности определения понятий и математика, которые учит нас распознавать одну идею во многих нечистых отображениях ее, которые мы видим на земле ("Федр"). Конечно, понятия, которые мы отвлекаем от чувственных вещей, не суть самые идеи, но все-таки они суть формы, в которых идеи познаются нашей душою40.

Эта психологическая теория познавательного процесса не только уясняет нам, почему Платон считал истину недоступной для обыкновенного и софистического сознания, останавливающего на чувственном ощущении и мнении, но и осветит различные фазы положительного процесса Платоновой диалектики, к рассмотрению которых мы и обратимся.