Карта сайта

Значит, понятия не суть, не равные самим себе первообразы ...

Значит, понятия не суть, не равные самим себе первообразы, которые может созерцать душа, но только отображения, нуждающиеся в подтверждении и обосновании, ("Тимей"). В, "Теэтете" положение, что истинное мнение есть знание, опровергается еще особенным образом, а именно тем, что по Платону, мнение мы можем иметь и о такой вещи, о которой сами ровно ничего не знаем, но получили сведение от других, как, напр., судьи о преступлении33 Эта аргументация опирается на различие в способах, возникновения знания и мнения: второе, по Платону, является у человека только вследствие убеждения со стороны других. Первое же через изучение, т. е., через собственное знакомство с вещью ("Тимей"). Значит, и для этого рода мнения, как сказано выше, требуется обоснование, ибо, понятие не суть те твердой и безусловной сущности (έναργη παραδείγματα - живые, ясные образцы; "Государство" VI), которые только и могут быть объектами знания. Поэтому в. "Теэтете" отвергается еще особое обоснование мнения, состоящие в прибавке к нему специфического различия или объяснения 34, ибо, и при этом различии все-таки стоит вопрос, на чем основано познание этого различия, т. е., что такое само это познание: мнение или знание? Отсюда, то, что делает мнение (δόξα) знанием (επιστήμη), заключается не в прибавке признака (различия), а в новом акте, а именно в созерцании вечно истинных идей.

"Но этот последний род мнения уже образует переход от мнения (δόξα) к размышлению (διάνοια), к той высшей степени познания, которая занимается математическими предметами', ибо, обе имеют общим то, что в них душа действует сама по себе, что она, не нуждаясь, при своей деятельности, в чувственном органе, только перерабатывает доставленный ей чувствами материал и образует из него для себя общие понятия. Математика, по Платону, не занимается отдельными встречающимися в мире треугольниками и кругами, но треугольником вообще, понятием треугольника и исследует его свойства ("Государство" VI). Для этого, однако, математики должны брать в помощь вещи и нарисованные фигуры и исходить из них; да кроме того и заканчивает математика свои исследования рассмотрением и объяснением отдельных вещей35 ("Государство"). Значит, математика все-таки привязана к чувственному миру, к быванию; поэтому она может производить только έναργέσ δεδοξασμενον (считаемое за ясное "Государство" VI, 511 CD). Ее познание есть нечто среднее между знанием и мнением: "рассудком же называешь ты, мне кажется, не ум, а способность геометров и подобных им; так что рассудок действует между мнением и умом. (Слова Главкона). - Весьма удовлетворительно объяснил ты, сказал я36 (т. е. Сократ)".

"И так, математика есть ближайшая ступень к истинному познанию, ибо она познает не свойства вещей, воспринимаемых чувствами, в их множестве и различии, но ищет в этом различии общего понятия, смотрит на единое во многом. Чувства указывают нам только на множество и различие разнообразных ощущений, математическое же рассудочное познание (δίανοια) указывает на их единство и равенство относительно некоторых общих понятий, особенно понятий, относящихся к числу и пространству.

Эта ступень математического познания приводит душу к дальнейшему размышлению и исследованию об идее единицы и других понятий, к мысли о вещах самих в себе и их свойствах ("Государство" VII). Поэтому математика    называется       двигателем, возбудителем ума ("Госуд." VII 523 А, 524 D), далее учение об одном становится возбудителем души и направлением к созерцанию сущего - там же, (по переводу Карпова - 525 А), или (влечение души к истине - 525 В), или (вожатый к истине - 527 В). Однако математика все еще принадлежит области чувственного познания, так как она предполагает чувственный материал; в этом только и состоит недостаточность ее познания. Таким образом, мы обозрели ряд ступеней познания во всей их тесной связи друг с другом, начиная с ощущения; и везде встречались с требованием обоснования и дополнения в еще высшем знании. Теперь остается нам завершить ряд знания, высшей и последней его ступенью, созерцанием идей или знанием (έπιστημη) в тесном смысле.

"Так как полный иллюзий глаз, и полное ошибок ухо и все другие чувства, в которых продолжается беспокойная деятельность внешней природы и которые уже по своей телесности подвержены тысячи разнообразных возбуждений, вообще подчинены общим законам телесной жизни ("Федон, Государство" VII), то истинный философ, который хочет созерцать чистые сущности, должен отрешиться от чувственного мира и при этом созерцании как не прибегать к помощи чувств, так и вообще отделиться от материального мира и освободить свою душу от беспокойного шатания чувств вечности. ("Госуд. VII, Пир, Федон"). Он должен допустить свою душу, чтобы, при свободном углублении в саму себя, она, сама чистая, и не изменяющаяся, созерцала чистое же и самому себе равное и чтобы в этом созерцании она достигла истины и полного удовлетворения в освобождении от человеческих бедствий ("Федон").