Карта сайта

§ 7. СОКРАТ, КАК ПОСРЕДСТВУЮЩИЙ ЧЛЕН МЕЖДУ ЭЛЕАТАМИ И ПЛАТОНОМ В ОТРИЦАТЕЛЬНОЙ РОЛИ ДИАЛЕКТИКИ

Если диалог Платона: "Парменид", подлинный, то изображенная там вымышленная встреча элейских мудрецов с Сократом может быть с достаточной вероятностью истолкована намерением Платона выразить свой взгляд на отношение деятельностей элейской школы и Сократа. Исторический Сократ никаких непосредственных соприкосновений со школой не имел и если был знаком с ее учением и методом, то, по всем вероятностям, поверхностно и не из первых источников. Между тем в процессе развития философской системы Платона взгляды Сократа и элеатов стояли в органической связи; и конечно, в чувствах и вообще в сознании Платона из предшествовавших Сократу философом, высшее место после него занимал никто иной, как Парменид. Поэтому весьма естественно, что Платон в художественной рамке своего диалога хотел соединить реально разделенное, но идеально сопринадлежное. Когда, исполняя этот художественный замысел, Платон изображает нам, как испытанные в умственной борьбе за истину мощные мыслители, один уже, "прекрасный и величественный" старец (Парменид), другой еще цветущий полнотою сил муж (Зенон), благосклонно и сочувственно "улыбаются", внимательно следя за энергической умственной работой еще неопытного, но, очевидно, гениального юноши (Сократа): то нам невольно представляется образ честных и серьезных учителей и воспитателей, радующихся первым самостоятельным успехам своего воспитанника. Когда далее Парменид, похвалив настоящее рвение Сократа к философским исследованиям", пророчествует о времени, когда влечение к мудрости (эрос) охватит его во всей полноте, то воображение рисует нам картину верховного жреца истины, рукополагающего юного неофита на вечное ей служение.

И действительно, не Горгий или другой кто из диалектиков и риторов, научившихся в элейской школе искусству борьбы словом, были, но духу настоящими наследниками Парменида и Зенона, а, Сократ, не только вполне овладевший диалектическими приемами школы и блестящим образом прилагавший их, но, что главное, прилагавший к тому же делу выработки философской истины, для которого они служили и у элейских философов. Приведение к противоречию, reductio ad absurdum, практиковавшееся систематически элеатами для опровержения противоположных воззрений и в то же время для косвенной обосновки собственного учения, взятое как формальный логический прием, может быть безразлично пригодным оружием, как для созидания истины, так и для разрушения ее, особенно если она еще неокрепшая является в виде первоначального нежного ростка. Так как истина реально существует только в субъективном сознании мыслящего индивидуума, то судьба ее, по крайней мере, на время, вполне зависит от этой индивидуальной почвы, на которой она выросла и силами которой она поддерживается. Вполне истинное положение может пасть под ударами ловкой диалектики, и приведено к нелепости, благодаря только тому, что индивидуальный носитель ее не сознавал с достаточною ясностью его оснований или случайно ассоциировал его с фальшивым положением, или же, в случае борьбы за свое положение, неосмотрительно допустил в диалектической цепи положений вольный или невольный софизм со стороны противника. Поэтому нет ничего мудреного, что в руках людей, равнодушных к существованию высших и всеобщих философских истин, по самой сущности своей долженствующих не поддаваться эксплуатации в пользу случайных человеческих влечений и настроений, - нет ничего мудреного, что в руках софистов, риторов и политиков, расплодившихся в течении V века по всей Греции, особенно же в городах с преобладающей демократией, такое сильное орудие, как диалектика элеатов, зачастую служила произволу лиц и партий с их временными настроениями, мнениями и текущими интересами.