Карта сайта

§ 6. ОЧИЩЕНИЕ, КАК ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ ПРИЕМ ДИАЛЕКТИКИ

Считая, что все вышеприведенное достаточно выясняет содержание Платонова понятия философии, я обращусь к его диалектике. Я подвергну исследованию состав ее, как методологии, ибо с этой стороны она главным образом входит в область предпринятой мною задачи. Но, как мы уже видели выше, необходимым предварительным условием для диалектики должно быть сознание, очищенное как от ходячих заблуждений, так особенно от заблуждений софистической мнимой мудрости (δοξοσφία - по "Софисту"). Так как Платон придавал большое значение (и вполне справедливо, прибавлю я) этому очищению сознания и так как приемы положительного метода диалектики стоят в тесной связи с приемами отрицательного очищения, то мы познакомимся с ними поближе.

Сам Платон в "Софисте" называет очищением "искусство освобождать человека от величайшего и худшего из всех родов невежества, а именно от уверенности в знании того, чего не знаешь". Вот как он сам описывает в том же диалоге, от лица элейского гостя, способ очищения.

(No 9). "Те, которые хотят очистить человека от этого невежества, расспрашивают о тех вещах, о которых, как он воображает, он говорит что-либо дельное, между тем как в сущности ничего не говорит. Легко усматривая, что незнающие путаются во мнениях, спрашивающие в своих вопросах сближают, сравнивают эти мнения и тем указывают, что они (т. е., мнения) противоречат друг другу относительно одного и того же предмета, в одном и том же отношении и с одной и той же точки зрения. Видя это, незнающие досадуют на самих себя и делаются мягче к другим и таким образом освобождаются от упорства в высоком мнении о самих себе". (Schi. P.W.II т. II 7, стр.174).
По этому описанию, сущность очищения состояла в приведении незнающего к противоречию с ним же самим высказанными положениями. Как частный случай этого приведения к противоречию составляет у Платона и противоречие спрашиваемого и незнающего с общепризнанными положениями и опытными фактами, поскольку он признает эти факты и положения. К очищению же относится и вывод из мнений спрашиваемого нелепых последствий. На все эти формы процесса очищения в диалогах
Платона встречаются многие примеры. Так, напр., чтобы указать на простейшие, Хармид (в диалоге того же имени), называя "рассудительность тихой деятельностью", должен признать, что она не есть тихая деятельность, допустивши два посредствующие         положения,               "что "рассудительность принадлежит к хорошим делам" и далее что "множество хороших дел телесных и духовных исполняются быстро" (напр., беганье, прыганье, гимнастические упражнения, чтение, письмо, мышление), или же, напр., Мелит (в "Апологии Сократа"), обвиняя Сократа в том, "что он не признает богов", и в тоже время, утверждая, что Сократ верует в новых гениев, противоречит себе, допустив посредствующее положение, что под гениями разумеются "или боги или дети богов". В "Эвтифроне" высказанное им положение, что "святое есть то, что приятно богам, а не святое то, что им неприятно", оказалось несостоятельным в виду того признанного всеми (а также и Эвтифроном с Сократом) факта, что "боги разногласят и ссорятся между собой" и выведенного Сократом из этого факта следствия, что одни и те же дела, как приятные одним богам, но неприятные другим, суть (или бывают) в одно и то же время и святые; и не святые.
Но далеко не всегда у Платона процедура приведения к противоречию так проста, как в приведенных примерах. Так, напр., в "Теэтете" только после весьма сложного и окольного пути Платон, в лице Сократа, заставляет своих собеседников (Теэтета, а также и его учителя, Феодора, который иногда вмешивается в разговор, поддерживая своего ученика), взять назад выставленное Теэтетом положение: "знание есть ощущение". В этом длинном опровержении соединены все формы очищения; и так как это один из мастерских образчиков этого процесса, то мы и считаем не лишним кратко изложить его (т. е. образчика) ход и порядок.