Карта сайта

Ока

Итак, отправляемся вверх по Оке в обратный путь к столице, идем под окский мост, оставляем справа пляжи и набережную, минуем корпуса автозавода- гиганта, любуемся бывшими окраинами, которые могут сделать честь и центру города...

Но вот тает постепенно силуэт кремля, и спокойная, неторопливая Ока раскрывает перед нами свой задумчивый плес.

Ока — второй по длине волжский приток: полторы тысячи километров. Начинаясь в широколиственных лесах гораздо южнее Москвы, возле станции Малоархангельск, струит она воды мимо Калуги, Серпухова, Каширы, пересекает древние русские земли, где что ни камень, то история. На ее берегах — обомшелые стены, подле которых в жестоких сечах звенели мечи, города, что упоминаются чуть не в «Слове о полку Игореве». А рядом — окская новь, перекинутые над рекой провода высоковольтной линии, колхозные дома культуры, леса телевизионных антенн над рабочими поселками, танкеры-молоковозы, асфальтированные автомагистрали, рассекшие непроходимые болотные края...

Идем под новый мост, накоротко связавший две дороги горьковского направления.

550 километров — таков выигрыш расстояния при перевозке через него грузов из Горького на юг. Строители сдали мост в подарок XXII съезду партии. Он сооружен из сборного железобетона. Тринадцать мостовых пролетов были собраны на полигоне и поставлены на место кранами.

Правый берег, по которому проходит железная дорога, давно получил печальную известность своими оползнями. Стены из камня, канавы и другие сооружения, которые вы видите на его крутых откосах, возведены для борьбы с ними.

Первая наша пристань — Дуденево, где живут главным образом судоремонтники.

За ней — город Дзержинск. Это один из новых промышленных центров приокского края, недавно отметивший тридцатилетие.

Дзержинск окружен разросшимися рабочими поселками своих многочисленных предприятий. Его центральная часть застроена там, где шумел когда-то сосновый бор. От главной площади, посередине которой возвышается памятник Ф. Э. Дзержинскому, расходятся проспекты.

Парк и бульвары украшают город, его современные архитектурные ансамбли.

Если для Дзержинска характерен облик современного промышленного города, то его сосед Горбатов заставит нас вспомнить о Плесе — то же приволье свободно раскинувшейся по склонам зелени, привлекающее отпускников в здешние дома отдыха. Говорят, что нет в садах на Оке сочнее, крупнее и слаще вишен, чем горба-товские...

Город Павлово, что расположен повыше впадения в Оку неторопливой Клязьмы, был еще в стародавние годы известен на всю Россию, да и за ее пределами, мастерством его обитателей.

Местный музей — единственный в своем роде. Он расположен на Спасской горе, за мостом через речку Тарку. С горы видна Ока и кварталы города, существовавшего уже во времена Ивана Грозного.

Стрельцы, мастерившие ружья и замки, были родоначальниками промысла, существующего в Павлово и по сей день.

В музее собрано все, что павловский изобретательный кустарь творил из послушного его золотым рукам металла. Замки, которые мог поднять только Гулливер, и замки меньше горошины, вполне пригодные для обихода лилипутов; замки с часами и музыкой, изготовленные по особым заказам нижегородских толстосумов; перочинные ножи чуть не со ста лезвиями — решительно на все случаи жизни...

И тут же — правдивый показ прошлой нищенской жизни павловских мастеров, зверски эксплуатируемых хозяйчиками, сколачивавшими капиталы перепродажей кустарных изделий на всех российских ярмарках, на турецких и персидских базарах. Макет, показывающий семью кустаря за работой, когда и стар, и млад по 18 часов в сутки не разгибали натруженной спины, и другой макет, изображающий «морилку» — шлифовальную мастерскую, где люди в облаках наждачной и металлической пыли харкали кровью — достаточно красноречиво напоминают о кошмарной жизни павловцев в дореволюционные годы.

Есть одна особенность в облике Павлова. В окнах домов, в учреждениях, в заводских цехах, где потомки павловских кустарей трудятся у поточных линий, выпуская превосходный инструмент или известные всем небольшие удобные автобусы ПАЗ, можно увидеть темно-зеленые листья лимонных кустов. Почти век культивируют в Павлове северный лимон, плодоносящий даже на окнах, зимой затянутых морозным узором.

Желтый плод в густой листве и тончайшее изделие из металла в музейной витрине равно говорят об удивительной настойчивости, трудолюбии, любви к прекрасному, заложенных в характере русского человека.