Карта сайта

Имени красногвардейца Тутаева

Солнце, которое по утрам освещало правый борт, теперь будит пассажиров кают левого борта: от Рыбинска Волга круто, почти под прямым углом к прежнему направлению, повернула на юго-восток.

Мы идем вдоль берегов, издавна облюбованных и густо заселенных русскими людьми. И как было не полюбить эти ласково-приветливые места! Сосновые боры, где красноватые стройные стволы, словно колонны, поддерживают зеленый свод, сменяются по сырым низинкам трепещущим осинником, а то и темным ельником. Отмели, на которых ветер перевевает золотистый песок, переходят в раздольные луга. А подальше над ними поднимаются высокие холмы, подрезанные речной волной.

На одной из приречных зеленых грив—город Тутаев.

Длинная лестница ведет к его левобережным кварталам; за рекой, напротив, рабочий поселок большого льнокомбината «Тульма».

Прежде Тутаев назывался Романовом-Борисоглебском. Однако к династии последних русских царей его название отношения не имело: оно было дано в честь ярославского князя Романа, заложившего город в XIV веке. Переименовали же город вскоре после подавления ярославского мятежа 1918 года в увековечение памяти Ильи Павловича Тутаева, начальника пулеметной команды романовского красногвардейского отряда, павшего в бою с мятежниками.

Возле приволжского города народными селекционерами была выведена романовская порода овец. На одном из пленумов ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев, говоря о том, что стране нужна шубная овчина, особо отметил замечательные качества этой породы.

История романовской овцы имеет почти двухсотлетнюю давность. Ярославские крестьяне старались вывести породу, которая давала бы самые теплые и легкие овчины. Они добились своего. Серая с голубизной романовская овчина имеет разные шерстинки: одни тонкие, длинные, как бы пуховые, другие покороче и пожестче. Одни греют, другие не дают овчине «сваливаться», сбиваться в комки.

Много лет назад тутаевские мастера задумали сделать подарок «всесоюзному старосте» М. И. Калинину Михаил Иванович часто разъезжал по стране, путешествуя и на лошадях по зимним дорогам глухих уездов. Для таких поездок мастера сшили ему шубу из романовских овчин. Когда взвесили ее, оказалось: меньше пяти фунтов! А завернуться в эту шубу можно было с головы до пят.