Карта сайта

УРОКИ - часть 5

В тот день коллегия завершала свою работу. Тихие голоса, усталые лица. Нерешенные проблемы. Извечный парадокс созидания: наш труд оценят в будущем, и там не будет дела до наших временных трудностей и забот. Там нужен будет результат в чистом виде. Там важно будет только одно: насколько прочным окажется мост времени, воздвигаемый нами между прошлым и будущим. Одно уже ушло и позабылось, о другом — лишь грезится и мечтается. Правы все же мудрецы: чтобы выбрать правильный путь вперед, надо почаще оглядываться назад — только прошлое сможет научить будущему.

...В быстротечности нашего времени чуть ли не устоявшейся формой почти любого очерка, даже публикации в газете, стала краткая приписка — досыл вослед улетевшему из-под пера «эпистоляру». Некий постскриптум автора вдогонку теряющим актуальность мыслям: «Когда материал готовился к печати, произошли события, которые...»

В этом видится оптимизм движения. Однако здесь же угадывается и иное: автор вольно или невольно признает приоритетное право на первичность за реальностью, которая подчас ярче, непредсказуемее, богаче самого смелого воображения. Да, жизнь иной раз подтверждает прогнозы, но она отнюдь не желает быть их пленницей. Так что наши планы, проекты на будущее — это, скорее, рельсы для нас самих, для людей, но не для объективного живого мира вокруг, который, как ни крути, идет все же впереди нас. Мы обязаны признать это и стараться жить по его законам.

Наши метания, поиски, перегибы не могут пройти бесследно. Мы когда-нибудь, видимо, нащупаем путь к истине и проложим свои рельсы в правильном направлении среди многих препятствий, даже опасностей, которые подстерегают тем чаще, чем активнее мы начинаем жить. Но нам надо бы научиться подниматься над самими собой, над своими же деяниями. Не млеть над совершённым, а осознавать его несовершенство. И расти. Духовно и нравственно. Подняться разумом над биосферой, как предлагал Вернадский, чтобы естественным образом войти в ноосферу. Иначе нам не выжить...

Когда книга готовилась к печати (а после коллегии прошло без малого полгода), произошли события, которые... В общем, получается постскриптум, за которым стоит новая книга. Поэтому вкратце.

Генплан находится в процессе доработки. В январе 1988 года газета «Советская Россия» опубликовала объявление о всероссийском конкурсе на должность директора Валаамского государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника — «Кто возьмется?»

Сложнейшая, надо сказать, задача. И для тех, кто выбирает — им надо хотя бы приблизительно знать, какой директор нужен Валааму. И для тех, кто предлагает себя — им следует соразмерить свое мировоззрение, гражданский потенциал с этим растущим прямо на глазах уникальным явлением в истории нашей страны. Не берусь даже сравнивать, для какой из сторон эти испытания более тяжкие. Однако двести двадцать претендентов приняли вызов судьбы — завидная решительность. И все же соискателей оказалось бы, думаю, поболее, будь у них достаточно времени и исходной информации, чтобы осознать и осмыслить значимость этого неординарного события. К апрелю претендентов осталось трое. Слово — за коллективом музея...

Но весна на острове — время особое. Ладога отпускает Валаам из ледяных объятий. Зимние долгие посиделки и ожидания обрастают новыми заботами. Вновь отлаживаются связи с Большой землей. Как бы там ни было, но зима, лишив, видимо, многих прямого участия (руками!) в деле восстановления Валаама, усадила некоторых радетелей за судьбу острова за письменные столы: во все концы, во многие инстанции потекли частные и коллективные «мнения». Само по себе движение мысли, движение духа — это уже дело великое. Но какова точка отсчета, каково мировоззрение сменивших мастерок на шариковую ручку? Каков нравственный посыл у этих «мнений»? Какова, наконец, формула: как выгляжу я на фоне Валаама или все же — каким предстанет остров на фоне всей истории и культуры? Не определив свою позицию, мы не поймем, что же такое Валаам. Не поймем и самих себя. А без этого все «мнения» легко превращаются в дезинформацию, на эффектный крючок которой легко попадаются нынче не только «широкие массы», но и влиятельные, авторитетные, однако, увы, не совсем осведомленные в сути явления провозвестники эпохи, голосу которых мы готовы трепетно внимать. Но где точка отсчета?

Опять же не резон, одним махом перестроившись, вести отсчет от нового, избранного народом (опять же — предводитель или фигура для оплеух?) директора музея. Тридцатипятилетний Сергей Станиславович Клитин и сам понимает, что ему предстоит расти вместе с Валаамом. А его личный человеческий потенциал сработает только при поддержке музейного коллектива, поселкового Совета и всей общественности — растущей армии радетелей Валаама. Такую бы силу да в верном направлении!

Демократия? Прекрасно. Но кому теперь не ясно, что как раз первейшим врагом демократии становится праздная категоричность мнений, замешанных к тому же на невежестве, неосведомленности и махровом самомнении. Не уподобляется ли такая «демократия» элементарной демагогии, которой, как флагом, размахивают засидевшиеся от безделья «ратоборцы от перестройки»? А для пущей достоверности на флаге этом начертают «Воолам»...

А что новый директор? Рискуя дать в руки «компромат» тем, кто способен любое слово выкрутить наизнанку в погоне за «собственным мнением», все же приведу несколько высказываний Сергея Клитина при нашей первой встрече.

— Валаам? Это явление, которое предстоит еще постигать. А лично для меня эта работа — претворение моих самых радужных мечтаний. И еще. Я за то, чтобы приезжали на остров не туристы, а посетители музея. С соответствующей психологией — не потребителям заинтересованного друга. В Русском музее, скажем, никто на пол не плюнет и сувенир на память не возьмет. Я хочу, чтобы и на Валааме так было...

И мне это было понятно.

Когда я знакомлюсь с художниками, не столько рисующими Валаам, сколько его впитывающими, когда узнаю, что Елена Рязанова, выпускница Петрозаводской консерватории, отказывается от места в симфоническом оркестре в пользу еще не существующей музыкальной школы на небольшом острове в Ладоге, когда я вижу, как Ваня Лукин, раскачиваясь на канатах, выжигает паяльной лампой надписи, оставленные обывателями на труднодоступных скалах, когда я встречаюсь с молоденькими москвичками из «воопиков», приехавшими на месяц, но затем оставшимися работать на Валааме, когда разглядываю «экологические заборы», оставленные розовощекими энтузиастами вдоль туристских троп, — когда я сталкиваюсь со всем этим, во мне растет уверенность, что «философский камень», который человечество безрезультатно ищет вот уже многие века, зарыт где-то здесь, на Валааме. В поисках его, возможно, мы и обретаем себя.

Тут один человек, пытаясь донести до меня свое представление о гармонии, привел японские наставления по стрельбе из лука.

Красивая ровная стрела, хорошо изогнут лук. Твоя одежда удобна и красива. Ты правильно расставил ноги, правильно прицелился. Ты унял биение сердца. Ты хорошо прищурил глаз. Другой твой глаз видит Луну. Значит, все будет хорошо. И твоя стрела сама пойдет в цель.

Правы, черт побери, эти хитроумные японцы. Я думаю, что мои записи — лишь начало, только поиски исходной позиции. Впрочем, последней главы просто не существует. Она всегда впереди.

Ты унял биение сердца. Ты выбрал верную стрелу. Твои сомнения улетучились. Ты отрешился от суеты. Твои колени не дрожат от страха. Твоя стрела сама дойдет до Цели.