Карта сайта

УТОПИЯ

Глава, в которой автор призывает более чутко и объективно читать историю и видеть в будущем Валаама живую мечту, а не голубые прожекты.

Дай мне силы изменить то, что я могу изменить, дай мне терпение смириться с тем, что я не могу изменить, и дай мне мудрость, чтобы отличить первое от второго...

Восточная народная мудрость

Лето восемьдесят седьмого года выдалось на архипелаге активным. Может быть, самым активным за все послевоенные годы. А возможно, даже переломным в наших взаимоотношениях с Валаамом. И в этом смысле мне, конечно, повезло: мой «затяжной прыжок» в валаамскую атмосферу совпал с такой благоприятной для свободного полета погодой. Мне даже кажется, что не только моей небольшой книжки, но и многих томов десятка авторов, разных по точке приложения своих усилий — ученых, поэтов, краеведов, искусствоведов, не хватило бы для того, чтобы глубоко и серьезно проникнуть в происходящее здесь.

Вот такой это интересный и сложный организм — наш Валаам. Действительно — жемчужина. И светится не внешним блеском, а излучает потаенный, внутренний, глубинный свет. Нам еще предстоит разгадать секреты его тайного свечения...

На Валааме все чем-нибудь обусловлено. Просто так ничего не бывает. Удивительно, что даже разговоры «вообще» не кажутся отвлеченными — будто вызваны они подсознательным течением мысли, как продолжение чего-то главного. Даже случайные житейские эпизоды без особых усилий ложатся в логический ряд валаамской жизни. Совпадения вроде того, что молчащие люди вдруг начинают разом говорить об одном или идут навстречу друг другу, не договариваясь об этом заранее, уже никого не удивляют. Через поступки и поведение людей Валаам словно просвечивает их души и тайные помыслы. Это потому, верно, происходит, что здесь, в отличие от материка, удается легче ухватиться за кончики ниточек и связать их. Они есть и там, на Большой земле, но их так трудно порою обнаружить, тем более связать воедино.

И вообще, острова вроде Соловков и Валаама — идеальное место для отлаживания человеческих контактов и создания сообществ единомышленников. Если, правда, при этом найдутся «блажени миротворцы» и уберегут людей от пустых ссор из-за всяких доморощенных благоглупостей, указав на суетность тщеславного бытия и засветив огонь высоких и бескорыстных устремлений. Как, скажем, на острове Утопия, что рожден был воображением социального мечтателя Томаса Мора.

Когда я впервые заикнулся как-то об этом на Валааме, мой собеседник, давно уже уставший от пустых разговоров, странно так, задумчиво посмотрел на меня и ухмыльнулся: «Вот-вот, утопии нам здесь только и не хватало». Я, помнится, вяло возражал, бормоча что-то вроде того, что это не имеет ничего общего с голубым прожектерством или розовой маниловщиной, тем более с похвальбой типа «даешь рай на земле». Но понимал, что все мои доводы пока звучали неубедительно, тем более, что контраргументов валаамская жизнь последних лет подкидывала немало.

И все же. Почему мы боимся слова «утопия»? Почти ругательным стало. А ведь Мор собирался наладить на этом острове совершенную социальную систему. Мы привыкли как-то, что слово это означает место, которого нет, легкомысленно называем утопией лишь нереальные планы и забываем другую этимологическую версию — благословенная страна (место).

Разве не на моровском острове Утопия воздвигались «город Солнца» Томаза Кампанеллы, «поселки общности и сотрудничества» Роберта Оуэна? Не здесь ли зарождались и прорастали будущим «закон свободы» Уинстэнли, «кодекс природы» Морелли и «кодекс общности» Дезами?

Не правда ли, и Валаам сегодня чем-то напоминает остров Утопию? Социальными переустройствами, планами на будущее, например. Тем же стремлением к совершенству. И даже в возможном прожектерстве, в отрыве от реалий можно усмотреть утопию в первом, уже, увы, привычном для нас значении.

Но я-то, конечно, за другую версию. Уверен, что в душе за нее большинство. Вот только сомнения гложут. Все ли задуманное верно? Хватит ли умения, терпения и чуткости не нарушить валаамский лад?

Мы сейчас лишь стараемся угадать, что же такое Валаам. Для нас, для страны, для истории. Нам еще, видимо, предстоит понять, что такое «дух Валаама». Ведь прежде чем сохранить или воссоздать его, надо проникнуться, почувствовать, осознать, что это такое. И тогда этот самый «дух» убережет нас от ошибок. Исчезнет многозначность мнений и споров о том, что, надо делать на острове, они сами по себе перерастут в более творческое — как надо.

На Валааме можно услышать сердитое: мы привыкли фразой загораживаться, будто все для людей в конечном итоге делается. Для каких людей, для абстрактных? А нужно-то для конкретных, для живущих сегодня. От их забот плясать надо бы, а не от перспектив их светлого будущего. Не сверху вниз строительство новой жизни и ее благоустройство вести, а от земли — снизу вверх. Так-то устойчивее и ощутимее будет.

Верно, конечно. Твердую почву под ногами хочется иметь. Но и цель представлять. Однако, если по газетным заголовкам судить, чаще всего мы задаем вопросы в никуда. Кому-то, а не себе.

Кто разгрызет валаамский орешек? Кто распутает валаамский клубок? Кто раскрутит валаамский маховик? Смысл, в общем-то, понятен. Цели у авторов статей благородны. И все же, не вдаваясь в подробности, в частности, которые, видимо, имеют место быть, хотелось бы заметить, что для острова сейчас важнее другое: кто свяжет валаамские нити?

Пора бы уж не разгрызать, не распутывать, не потрошить, не сталкивать лбами правых и виноватых, а заняться более созидательными делами: находить рациональные зерна, отыскивать золотые нити. Их всячески обихаживать, их орошать и связывать. Но тут опять подстерегает опасность: не так уж далеко отделение завязывания узлов находится от отделения развязывания узлов. Считай, что под одной крышей. Что, так и будем за хвостик тетеньки держаться? Самим уж пора.

Так уж устроен род человеческий, размышляет писатель Петр Цроскурин, — и сеятель, и хранитель обязаны неустанно, денно и нощно исполнять свое предназначение, иначе рушится связь времен и в жизни наступает упадок и хаос. Каждый клочок земли по-своему неповторим, неисчерпаем по своим возможностям и должен иметь своего конкретного хозяина, сеятеля и хранителя, приросшего душой к этому клочку земли, имевшего с ним один ток жизни.

Валаам тоже неповторим. Здесь нужны свои сеятели и хранители. Нужны люди, которые умеют находить валаамские нити и связывать их воедино. Ибо жизнь есть деяния, а не «гражданские слезы».

На острове к тому же все рядом, приближено друг к другу. Здесь легче нащупать нюансы, тот самый «ток жизни». Не задремала бы только душа наша! Не о богословской душе, конечно, речь, а о вполне атеистическом «человеческом факторе», который нынче вмещает в себя практически все человеческое. Скажем, ту же интуицию, нолю, воображение. Не говорю уж о совести, чести, долге. Или о чувстве любви к прекрасному, к своей родине, к своей земле. Как выясняется, этому тоже надо учиться...

Как-то академику А. Г. Аганбегяну на встрече с телезрителями задали вопрос, отчего не приживались многие реформы, проводимые у нас в стране за последние десятилетия. Казалось бы, сами по себе они правильны и хороши. Но беда была в их частности, в отрыве от жизненных реалий. Не был задействован весь хозяйственно-эко-иомический комплекс. Новое или отторгалось от реальной жизни, или ассимилировалось в ней, растворяясь в противоречиях.

Не с руки вроде бы примерять этот костюм на валаамские плечи, не тот размер. А впрочем, почему бы не примерить? Отчего, скажем, на острове столько разногласий по частностям? Не беда ли некоторых нововведений, что они идут как бы сами по себе, в отрыве от валаамского единства?