Карта сайта

ИСПОВЕДЬ

Глава, в которой знакомые автору люди рассуждают о предназначении и месте человека в историческом потоке.

И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
И, уважая мнение любое,
Главы перед молвою не склонить...

Джозеф Редьярд Киплинг

Надеваю резиновые сапоги и иду к ферме. Не по туристской парадной тропе, а по хозяйственной дороге, которая сто двадцать четыре года назад, еще при Дамаскине, была проложена и по которой сейчас и на тракторе не проедешь. А ведь на этой дороге к ферме многое замыкается. Она как олицетворение всех начал, где добро и зло переплетаются в своем вечном борении. Судите сами.

В свое время немалых трудов стоило проложить среди камней и болот такие дороги по всему острову. Рубили лес, корчевали пни. В местах понижений приподымали полотно сухой кладкой, сооружали дренаж и каменные трубы для стоков воды. Обкладывали камнем подпорные стенки и засыпали все это щебнем, строительным мусором и песком.

Всякий раз я читаю такие «записочки из прошлого» со странным чувством то ли восторга, то ли зависти, а скорее всего — с грустью и досадой, что не дано нам ныне уж так строить, так ласкать и разглаживать руками эту грубую, морщинистую землю. Отчего так? Что стало с нами? И не об этом ли в конечном итоге все наши долгие валаамские беседы? С тем же дорожным мастером Сергеем Мишеневым.

Вот и в письме своем недавнем, словно вдогонку моим размышлениям, он пишет:

«Дороги мы использовали варварским способом, от этого они пришли в полную негодность: колейность, разрушенный водосток, заболоченность. Перед нашим участком была поставлена задача — обеспечить проезд к основным объектам реставрации. Музей никаких рекомендаций не чал. За изыскание и проектирование дорог не взялся ни один институт. И наше руководство приняло решение делать средний ремонт. Но каждый год происходит разрушение труб, образуются лужи, полотно подтапливается. А ведь вся система водоотвода имела единый смысл, связана была с дренажом и мелиорацией на больших площадях, иногда до самого озера. Как мне прокладывать трубы, когда вся территория принадлежит лесхозу, мне — только полотно дороги? Документации нет, изысканий нет. Получается так, что мы делаем со своими дорогами то же самое, что и по новому причалу. Вроде бы все правильно, а результат отрицательный».

Дорога на ферму строится уже два года — всего-то полтора километра прогону. То нет материала, то людей, то лесхоз не может подготовить трассу для строительства.

— В это трудно поверить, но так оно и есть, — со свойственной ему жесткой интонацией рассказывал Сергей Мишенев, — Когда нам уже за работу было приниматься пора, директор лесхоза и я сочиняем такую бумагу: говорим о недостатках трассы для будущей дороги, что лесхоз не сделал того-то и того, но при этом пишем, что их качество дороги не интересует! Эта бумага и сейчас как насмешка лежит. А вы говорите — история, памятники... Или вот уже в этом году. За два месяца чем они помогли? Один раз мне пришлось отстранить от работы экскаваторщика из лесхоза — он был пьян, в другой — пригнали трактор без прицепа, простояли полдня. Не помощь, а насмешка. Написал я в лесхоз письмо-ультиматум...

Вот так. Говорили вроде о дороге, а копья и стрелы летели во все стороны, вовлекая в орбиту сражения все новые «жертвы». Но ими во всех случаях становились не конкретные люди, а весь остров со всем населением, мечтающим жить лучше, но так и не понимающим, что же для этого надо сделать.

И вот приезжает на Валаам молодой человек, дорожный мастер, и собственным примером старается доказать, что можно жить иначе. Вкалывает как черт. Иной раз даже по субботам работает. Один на трех тракторах — «технологическая цепочка мне так вполне позволяет делать». Сталкивается с равнодушием, ленью, пьянством — «апатия какая-то повсеместная пришла на смену страху, а я не хочу так жить!» Заводит личный огород — «еще год назад на общем собрании я предлагал этим заняться, меня тогда на смех подняли». Благоустраивает свою квартиру, даже ванну, первым в поселке, ставит и титан для горячей воды — «другим говорил: давайте и вам помогу, как бы не так, реакция обратная — как это так, ни у кого нет ванны, а он... единоличник, крохобор». Берется заготовить дрова на всю зиму для всего поселка — «бензопилы годной не нашлось для меня».

— Тут с одним парнем такая история приключилась, — рассказывает Мишенев. — Я шумел на него, подгонял — ничего не действует. В конце месяца подсчитали: за 22 рабочих дня тракторист этот сделал 45 рейсов на строительстве дороги. Четыре для простоял в ремонте. А хочет, чтобы ему заплатили как следует. Деньги платятся, как он считает, только за то, что он вышел на работу. А уж если он начинает вкалывать, так это сверх тарифа пошло. Уходить парень собрался, потому что я закрыл ему наряд только на то, что заработал. Спорит, психует...

Что за человек этот Мишенев? Каким ветром гоним, каким пряником маним? На острове на этот счет мнения расходятся. Диапазон мнений таков, что впору ему любое место уготовить: от министра до экстремиста, от правдоискателя, который что перец в ухе: пересыпишь — есть нельзя, до кулака, гребущего все под себя. А попросту — сомневается народ: не всегда у него разберешь, где личностное, проскальзывает, а где об общественном печется.

— Я, похоже, перебарщиваю всегда, но давлю до конца,— признается Сергей, мучимый этим извечным — прав он или не прав, и горько усмехается. — На каком месте шею себе сломаю, не всегда знаю. Вам никогда не приходилось останавливать машину с пьяным водителем? Я вам скажу, что это самый верный способ получить монтировкой по голове или шлангом в лучшем случае. Кстати, и утопить обещали. Очень нервозное отношение к моей натуре... А ведь мне есть что терять. Работа по мне, жилье — сам благоустроил, семья — двое детей, учусь заочно на последнем курсе ЛИСИ. Короче, я свою карьеру знаю. Да и потолок свой прикинул — не более чем начальник дорожного управления в Сортавала, выше не подпрыгнуть. Были у меня кое-какие предпосылки стать председателем поселкового Совета. Очень хотелось. Бросил бы все и отдался бы этой работе. Но... Почему-то видят во всех моих шагах одну лишь корысть. Вот и недавно перевыборы секретаря парторганизации были. Я свою кандидатуру предлагал... У меня, кстати, нет понятия «загорелся» — вкалываю и все. Люблю работать. И люблю, чтобы оплачивали мой труд соответственно, относились чтобы по достоинству. А чего я добился за четыре года валаамской жизни? Какого-то иллюзорного уважения, чаще всего молчаливого — самому приходится догадываться. Все это граничит с осторожностью людей в мой адрес. Трибуну мне теперь на собраниях не предоставляют. И вообще, в последнее время я почти не появляюсь на арене Валаама. К тому же не умею быть в роли «своего парня», у меня даже друзей здесь нет...