Карта сайта

ВЕРСИЯ - часть 2

Я вспомнил, как председатель поселкового Совета Свинцов высказался довольно определенно на одном из валаамских совещаний. Тогда зашел разговор о статусе заповедных зон: стоит ли вообще утруждать себя составлением формулировок, определили в общих словах — и все. На это Анатолий Михайлович резонно заметил: «А потом придется бороться уже не с человеком, а с бумажкой. Сами знаете, что это такое!»

Вот и местные жители, сотрудники музея-заповедника, все, кому пришлось поглубже дохнуть валаамского воздуха, склоняются к варианту института леса. Тут один парадокс прослеживается: им, сотрудникам института, работать здесь, вести научные наблюдения, а территорию для своей природной лаборатории они отводят гораздо меньшую, чем тот же Союзгипролесхоз, который собирается закрыть для широкой публики чуть ли не половину острова и его береговой линии. Сомнительное предприятие. Закрыть и не прикасаться, забот меньше? Но ведь этот остров, однажды уже почувствовавший тепло человеческих рук, соорганизованный по-человечески, вряд ли теперь выживет в диком, первородном состоянии. Да и когда он был таким? Здесь важен сам результат очень показательного содружества природы и человека. Показательного для нас и для будущего. В общем, есть пища для ума.

Если уж говорим, что нет аналогов Валааму, то его и надо сохранить. Но вот, кстати, очевидный парадокс. В заповедные места нельзя запускать технику, да она и не везде пройдет, а дренажные канавы и каналы надо приводить в порядок. На такой объем ручных работ просто не найти людей, да и вся система нашего хозяйствования как-то не вяжется с таким дорогим, непроизводительным и в чем-то даже каторжным трудом.

Вопрос, похоже, не из простых, но и не самый сложный для Валаама, где пока вообще не стыкуются предстоящая строительная индустрия и требования заповедного режима. И первое же капитальное строительство острова — новый грузовой причал — столкнулось именно с этим противоречием: техника и природа. Оно стало еще одним предупреждением — какими глубокими и тщательными экологическими обоснованиями мы должны запастись, когда внедряемся в этот хрупкий природный организм.

Не знаю, может быть, на Валааме кого-то и обволакивает умиротворение при виде остатков природной роскоши, но у меня, когда я смотрю на остров, постоянно и надсадно бьют в виски протокольно-жесткие фразы из последних валаамских отчетов:

«Жилой фонд не отвечает современным требованиям проживания...»

«Материальная база не обеспечивает запросы строительства».

«Памятники архитектуры в угнетенном состоянии...»

«Природный комплекс находится на той грани, за пределами которой — полное его разрушение...»

Вот такая гармония пока получается...

— Не заселением новой фауны надо быть очень осторожными, — продолжает разговор Кучко. — У меня, например, сомнения в целесообразности переселения сюда норки. И с лисами перебор получается: одна лиса на полтора зайца. Боровой дичи поубавилось. А лоси, мигрирующие по льду с материка, грозят сожрать остров. Их любимое меню — побеги пихты, сосны, лиственницы. Какие леса останутся? Еловые? Так что все здесь очень взаимосвязано. Валаам — единый организм...

К Коневским озерам у меня отношение особое. Даже для обжитого Валаама эти места редкостны своим сочетанием ухоженности и заброшенности одновременно. Как дикий парк вокруг невидимого воздушного замка, над которым словно струится дух человеческого присутствия и участия в тихом безмолвном параде природной красоты и гармонии.

Здесь ландшафт как бы созвучен с тобой. С настроением ли, с мыслями ли — не понять, но что-то «играет». Без посредников, без звука, без слов, без особых знаков и символов до тебя будто бы доходит информация о сущем. И какой-то внутренний зов влечет тебя к его постижению.

Утопающий в кронах могучих деревьев зеленый перешеек между зеркальных ламбушек. Дубы, клены, лиственницы, пихты, кедровые сосны, вязы. Кусты акации, жасмина. Деревянный мост через неширокий пролив, связывающий озера. Уютная беседка рядом с остатками каменного фундамента бывшей церкви во имя иконы Конев-ской божьей матери. Дубовая аллея у склона горы. Выложенный каменной кладкой изгиб дорожки.

Пятачок неведомой тебе жизни, лишь угадываемой воображением, которое подогревается крохами случайных познаний о былом.

Не настаиваю именно на таком прочтении ландшафта у Коневских озер. Сколько людей, столько и взглядов. И вообще, наверное, вся прелесть любого вида искусства (а ландшафтоведение — большое искусство!) в его приблизительности, объемной многозначности. Когда остается пространство для соучастия. А здесь, в этом ландшафте? Не выражение ли это совместных усилий природы и человека? Как говорил академик Лихачев, они «смягчали друг друга». Они взаимопроникалнсь своими культурами в поисках гармонии. Где-то воспитывали, влияли друг на друга и даже наказывали. Взаимоизменялись и взаимообогащались. Не отсюда ли, к примеру, вполне определенные понятия: «русский характер», «русский пейзаж». С намеком на общие черты, где открытое пространство становилось олицетворением воли, свободы, а ритмический ряд — дерево к дереву, бревно к бревну, борозда к борозде— отражал стремление к порядку и отрешение от хаоса, что, впрочем, свойственно и самой природе, обладающей собственной культурой. Помните, у Федора Тютчева:

...Природа: Не слепок, не бездушный
лик — В ней есть душа, в ней есть
свобода, В ней есть любовь, в ней есть
язык...

Здесь, на Коневских озерах, человек и природа тоже взаимно дополнили свои усилия. Над ландшафтом витают мысль и дух. И надобно это услышать, учуять. Я и в самом деле замечал, что даже в минуты туристского втор-жзния эта местность не теряет своего облика, не тонет в шуме толпы, не выглядит густо заселенной. Природа здесь соорганизована по-своему и давно. Даже деловые рассказы экскурсоводов не способны завлечь ее в голую цивилизацию и стушевать «ее лица необщее выражение».

Мне созвучен этот ландшафт. Моим мыслям созвучен. Может быть, поэтому и прихожу сюда так часто. То яб-лоньку окопаю, то подстригу куртину одичавших белых роз на скалистом склоне, то траву выкошу в небольшом старом саду с новыми деревцами. Дело на земле находится всегда, если приходишь сюда не туристом.

И есть время подумать.