Карта сайта

ЛАД - часть 6

Подобные «частности» буквально сыпались на меня дождем с градом, куда бы ни зашел на Валааме, с кем бы ни поговорил. Воистину, полигон социальных неурядиц получается! А материк отвернулся. Там, похоже, еще долго придется объяснять, что же такое Валаам и какая ответственность лежит на всех нас за его судьбу.

Валаамский лад отладить — дело не из легких, что и говорить. И вот о чем я подумал: ну, организационные неурядицы, несогласованность — это все беды сегодняшние, нам самим от них и избавляться, тут учителя из истории трудно сыскать. А во всем остальном? Какими конкретными историческими документами владеют специалисты: те же садоводы, лесоводы, ландшафтоведы, если таковые еще имеются? Часто ли, скажем, заглядывают в «записочку из прошлого» реставраторы или проектировщики, когда приступают к новому объекту? Ведь он новый только для нас — десятки, сотни умов и рук прикасались к нему, отлаживали. Об этом сохранились тысячи страниц записей, писем, документов и книг. Что мешает заглянуть в них: высокомерие или просто прозаическая леность? Или вот: «Для Валаама сойдет и так. Нас через десять лет здесь не будет, а пока продержится». Слышал я, между прочим, и такое, но отнес это к сиюминутному раздражению начальника на плохую работу своих подчиненных. Досада от бессилия: «Нет мастеров, понимаете, нет!»

Как тут не вспомнить, что монастырь в свое время не надеялся на случайную рабочую силу, а постоянно нанимал квалифицированных рабочих-мастеров. Более того, Дамаскин добился того, чтобы к возведению новых церквей и скитов приступали только под руководством опытных архитекторов.

Сейчас, похоже, больше хлопот с рядовыми мастерами — с рабочими. Но если по большому счету, какие же они рядовые — они генералами реставрации должны стать. Те же кровельщики, каменщики, штукатуры, маляры. Так и хочется воззвать ко всей России: неужели мастера перевелись! Но тут же стынет голос — приглашать-то пока некуда.

Еще на слуху недавнее собрание в поселковом Совете: «Пилораму второй год запустить не можем: сидим без строительного материала. Какие там спецработы для реставраторов, когда нет обычной вагонки и половых досок! Как те волки, сидим вокруг еды и зубами щелкаем». А прораб валаамского участка РСУ Косарев так и сказал: «Страшновато в зиму вступать». У него растворный узел не готов, нет бетономешалки, работы по отоплению Водопроводного дома не закончены, гараж не оборудован. А рабочих на участке восемнадцать человек вместо тридцати трех.

Кажется, самое кровное дело — дрова заготовить, чтобы жилье свое обогреть зимой. Тут уж на материк не кивнешь. Что же остров имеет? Ни музей, ни лесхоз не шевелятся. За один квартал по полкубометра в пересчете на каждого лесника заготовлено, в три раза меньше плана. А что такое остаться без дров, островитяне знают. Не говорю уже о зданиях-памятниках, где от холода образуется конденсат, влажные стены замерзают и «взрываются». Взять хотя бы больницу или детский садик: в прошлую зиму температура там доходила до десяти градусов «тепла». На совещании пришли все же к выводу: здоровье детей — трудоспособность родителей! Все уловили, а делаем что-нибудь? Прошлую зиму только тем и занимались, что дровами себя обеспечивали. Ни до чего другого просто руки не доходили.

Кому скучно это читать, пролистните страницу, там дальше будет «про любовь». А я обязан рассказать об этом. Потому что считаю чистоплюйством говорить о гармонии, о ладе, о памятниках и забывать о сермяжном бытие, о земле, о людях, которым предстоит этот лад возродить. Какая уж тут, простите, гармония, когда из выгребных ям вонь разносится и вперемешку с сиреневым облаком окутывает собор — памятник наших предков. Это все, между прочим, тоже про любовь — только про горькую любовь, которую еще надо пронести через годы и невзгоды и сохранить в сердце своем. Так что потерпите, если хотите лет этак через десять-двадцать иметь ладожскую жемчужину перед своим взором.

Признаюсь, что встречи с авторами проекта генплана ожидал со смешанным чувством нетерпеливого любопытства и некоторого предубеждения, которое зрело помимо моей воли. Мы всегда склонны преувеличивать значение эмоциональных всплесков — они нам видятся более убедительными и искренними, чем длинные, даже выстроенные логически рассуждения, в которые надо еще вникать — нет ли, мол, в них скрытого подвоха. Да и звучат они как оправдания. Оправдывается — значит виновен. Увы, так настроена наша психология.

Нам бы всем — и правым, и виноватым — не мешало бы повариться в одном котле, чтобы научиться понимать друг друга. Не котел ада, конечно, имею в виду, а хотя бы общее, широкое — доброжелательное! — собрание. Без недомолвок и амбиций. Без предвзятости и без оглядки. Чтобы можно было бы разглядеть человека, услышать его и различить, в чем он прав или неправ, где его вина, а где беда его, что не может или не умеет поступать иначе. И если уж беда общая, то не пристало и сваливать ее на одного. Всем и разбираться надо. Ибо без лада среди людей не удержать и валаамский лад.

Так примерно я был настроен после всех собраний, совещаний и прочей «говорильни», как называют эти мероприятия уставшие от слов насельники острова. С такими мыслями я и зашел как-то к главному архитектору проекта генплана Александру Геннадьевичу Михайлову, приехавшему на Валаам на очередное совещание.

— Да разве только на Валааме такое! Везде так. Тасуют руководителей, как тренеров в футболе. Словно задача такая: увести от главной проблемы, — сказал Михайлов, как бы подводя итог нашей приватной беседе. — За тридцать лет только и научились, что ссылаться на частные лица. Подставляем людей вместо позиции и не хотим замечать, что кругом происходят глубинные процессы.

Но это был не итог. Словно выпустив за эти два часа остаточные пары после очередного совещания, Михайлов вдруг неожиданно для меня раскрылся по-иному.

— Забываем мы, что архитектура — это не только крыша над головой и пол под ногами. Она определяет сознание людей, поднимает общий культурный уровень. А вообще, не кажется вам, что политика отношения к историческим памятникам — как маятник? Вот только по каким законам качается? По старым путеводителям, например, можно было грабить остров. Даже советы давали, как это лучше сделать. А теперь у многих обратный принцип появился — «личной причастности»: знает, не знает суть дела, а свое мнение уже готово: «Фильма не видел, но считаю...» Между прочим, все прекрасно знали, что разработка генплана проводилась без специальных изысканий. Знали это и не ожидали полного триумфа. Не было у нас временной роскоши

— все делали с листа. А стратегию Ленгипрогор выбрал все же правильную. Помните, было два варианта ТЭО — технико-экономических обоснований? «Союзкурортпроект» за основу взял туристские мотивы. Развитие туркомплекса и прочего. В Академии художеств даже дипломный проект на эту тему защитили. И еще был туристско-челночный вариант. Мы на него ориентировались. Кстати, все забывают как-то, что туристскую базу с острова убрали благодаря усилиям Ленгипрогора тоже. Я, между прочим, не был тогда главным архитектором проекта. Теперь могу пересмотреть некоторые свои взгляды.

В этих михайловских словах я почувствовал его готовность выйти навстречу «бунтующей толпе». Но как, как это сделать, если «вольная масса» встречает его хмурым настороженным взглядом и припрятанные за пазухой камни вот-вот полетят в сторону давшего слабинку «диктатора». Эта наша извечная проблема плохого и хорошего царя. Раскачиваем трон, когда надо перепахивать все царство. Терзаем генплан и его авторов, когда следует пересмотреть всю систему отношений и взглядов на Валаам и к ним уже примерять одежду генплана. В общем, если перефразировать известное изречение о народе, заслуживающем то правительство, которое он имеет, получается так: наш Валаам, наш генплан и его исполнители окажутся ровно такими, каких мы все заслуживаем. Ни больше, ни меньше. Каковы мы — таков и Валаам.

— Объединение лесхоза и музея собираемся провести, — замечает Михайлов. — А ведь никто не знает, что из этого получится в конце концов. Или вешаем доску — «Зона строгой заповедности». Смешно. Лишь приманка для обывателя. Или обуваем в деревянные леса каменные памятники. А этого нельзя делать. Влага, сырость, другой совсем микроклимат от дерева внутри помещения. Живем по инструкции, что металлические леса рассчитаны, якобы, только на простую конфигурацию. Ерунда какая-то. Или вот по новому причалу. Мне кажется, Гипроречтранс не учел специфику Валаама: здесь нет архитектурного комплекса в целом, разброс по острову. Из этого и исходить бы надо. Сдаем объект «под ключ», а дальше нужна пристань на этом месте? Может быть, стоило применить принцип подвижного причала? Разгружать прямо на воде грузы и подводить к объекту на плавучих контейнерах. Не знаю точно, возможен ли такой вариант, считать надо. В чем тут беда? Гипроречтранс, видимо, не имел дело с уникальными комплексами. Взяли лоцию, глубины — и все. В общем, все эти частности возвращаются к вашему вопросу: что такое Валаам? А я и сам постоянно себе этот вопрос задаю...

У нас еще было много встреч с Михайловым. И как бы ни выстраивался наш разговор, я все чаще приходил к выводу, что валаамский лад — это лад в нас самих. И прежде всего каждому из нас, причастному к Валааму, в своем сознании, в своей душе его и надо отладить.