Карта сайта

ЛАД - часть 4

С высоты валаамской колокольни сразу, похоже, и не разглядишь, куда распушились те два миллиона рублей, которые были отпущены на восстановление и развитие острова за прошедшие три года. А ведь по генплану предстоит вложить в эту землю в двадцать раз больше денег! Намечается построить новый поселок, отреставрировать старые здания, поднять подсобное хозяйство, восстановить леса, сады, парки. «Остров должен жить органично» — так вполне резонно говорят на совещаниях. Но тут же с искренним недоумением восклицают: «Два миллиона уже вложили, а особых изменений на острове не видно!» И самое печальное, что нет ведь и гарантий, никто не поручится, что сорок миллионов рублей, подаренные государством, сделают жизнь на Валааме той самой «органичной». Никто и не возразит, что здесь, как и на материке, все еще пляшут чаще от рубля, а не от живой потребности дня. Отсчет ведут от вложенных денег, а не от содеянного на земле, Он еще очень противоречив, сегодняшний день на Валааме. Позолоченные маковки на храмах и подпруги-помочи строительных лесов вокруг них могут и радовать, и смущать одновременно. Во всяком случае проницательный взгляд не обмануть. Блеск позолоты, возможно, кому-то и застит глаза в солнечный день, зато в обычное хмурое утро оттеняет убогость всего остального, просвечивает многие строительные грехи, разбросанные по острову тут и там. И в то же время — какие уж это грехи, когда зачастую лежат они на виду, на ладони, их даже спрятать никто не старается. Нет ни сил, ни времени, ни рук. Не вина это, похоже, а беда острова. И корни этой беды не поверху стелются. Не только на Валааме зарыты и не вчерашним днем — далеко на материк тянутся иные тонкие нити этих корней, цепляются за тяжелые камни и монументы былых понятий и отношений — чтобы сдвинуть их, нужны силы и время.

— Разве секрет для кого-нибудь, как мы работаем? Сами ведь знаем прекрасно и свои грехи, и свои промашки. И другие видят. Вот и поглядываем друг на друга, косимся. Знаем, кто чего стоит в работе и в жизни, а иного и не требуем. Ни от других, ни от себя. Привыкли к такому ходу жизни...

Я вновь говорю с Сергеем Мишеневым. Все-таки, как ни рядите, «эффект участия» много значит. Взгляд изнутри, видимо, перевесит любое свежее впечатление. Да и вообще, нетрудно мнить себя стратегом, глядя на бой со стороны. На Валааме, между прочим, желающих побывать в такой роли и без меня хоть отбавляй. Особенно в летний сезон, по погоде, когда наезжают этакие Валтасары, праздные мечтатели, посматривают вокруг по-мате-риковски значительно и, умиляясь собственной проницательности, постреливают взглядом по темным углам, а через день-два уже вещают программу коренных перестроек. Легко так все, походя. Какие там причины, какие следствия! При всем желании тут не поймешь, чего они хотят: «не то конституции, не то севрюжины с хреном?

Сергей про таких «налетчиков» говорит, что они вместе с бутербродами заглатывают историю. А по мне, так все серьезнее обстоит. Надергать фактиков — дело нехитрое. Но такое критиканство на уровне собственного пупка, когда все только и ждут, кто раньше скажет «э», чтобы по ничтожному поводу затеять очередную демагогию под флагом демократии, пожалуй, больше вреда приносит, чем активное безделье современных бюрократов. Не склоки ли и хаос порождает такая критика без корней? Отдельные фактики, даже правильные, «вопиющие», но оторванные от реалий, не связанные с другими грехами, могут завести в такие потемки, что света божьего не увидишь. А в темноте какая драка? Сами знаете, только кулаками в воздухе размахивать. Можно и по физиономии засветить случайно подвернувшемуся. Но он ли твой противник?

— Да, да, у нас здесь так, — соглашается со мной Мишенев, — группы, лагеря, кружочки. «Кто не с нами, тот против нас!» Единомышленников даже среди приятелей не найти. Сколько уже статей по Валааму написали. Все вроде верно. А эффект обратный получается. Все по частностям бьют или общими словами поливают: пьяницы, прогульщики, бракоделы. А отчего такие, почему? На такую критику уже иммунитет у островитян выработался...

Потому, наверное, и недейственна, что одноглаза она, эта критика: видим только черное пятно на коже, а то, что у больного метастазы по всему телу пошли, этого не дано просветить. Такое пятно действительно может стать сиг-палом бедствия, но никак не общим диагнозом болезни. Тем более не рекомендацией к лечению. Лишь смятение и отчаяние сеет. Уставать, похоже, стали от такой критики.

Не худо бы нам научиться прислушиваться друг к дру-гу. Чтобы не захлебываться в собственных амбициях, а спокойно во всем разобраться. И вовсе не обязательно при этом лобызаться и проявлять дружеские отношения. Надо просто вместе поразмышлять. Скольких бы противников и врагов мы тогда не досчитались! Впрочем, какие уж тут враги — заботы-то общие.

— Новый мост на Никольский скит видели?— спрашивает Сергей. — Как-никак, получше прежнего, развалившегося. И то хорошо. Был рамный мост, на сваях, теперь — на ряжах стоит. Вроде крепенький. А если под прогон заглянуть?

Мы как-то так и сделали. Сели в катер и нырнули под мост. То клинышек, то прокладочка деревянная подсунута — там, где плотники стесывать бревна поленились.

— Деревяшки эти просто раздавит. Да и от времени сгниют, — констатирует Сергей, и тут же без паузы добавляет, усмехаясь: — Вот такой плохой я человек — мост не принимаю у строителей.

С мостом этим такая история получилась. Реставраторы взялись за него по обычной причине: план-то надо выполнять. Для них желательно, чтобы мост был подороже. Его и запроектировали как цельный кусок дерева — туда можно угрохать побольше денег. Они и были угроханы: мост оценили в 44 тысячи рублей. А можно было построить, как уверяет Мишенев, и за 10 тысяч, более аккуратный и красивый. Но кто на такое пойдет? План-то идет по вкладу, по освоению денег, а не по результату и по качеству труда. Что выгоднее получается? К чему стремятся исполнители прежде всего? Это всем известная и старая песенка.

Дорожники задумывали этот мост так: стеснить немного протоку за счет насыпки берегов и сделать хороший, симпатичный мостик в три пролета. Он и дешевле, и построить его можно быстро, за летний сезон.

— Вот тут странно получается, — опять вспыхивает

Мишенев — Реставрационная контора сама делает проект моста. Они могли и не знать всех нюансов по автомобильным мостам, но подписывали-то проект в Карелавтодоре, там же специалисты. Подмахнули это дело — и все. На ге же десять — пятнадцать лет мост, но в четыре раза дороже, чем другой, более дешевый вариант. А как строили! Работы начались зимой. Без геологических исследований. Какой грунт под водой, никто не ведал. Акты скрытных работ не составлялись. Все делалось подпольно: когда ряжи будут ставить, никто не знал, хочешь — приходи, не успеешь — твои дела. И когда плотники поставили ряжи, я им уже тогда сказал, что они дадут просадку. Строители ведь что делали: вырубили лед до грунта, а два ряжа посередине прямо в воду поставили. Когда грунт подтаял, те и пошли гулять. Один на двадцать сантиметров, другой — на тридцать краем сели. Я предложил загрузить решетки ряжей камнями. Ну а потом что? Поставили прогоны. Заузили, отступили от проекта в нескольких местах. Бревна нужно было шестиметровые использовать — положили пятиметровые. Меня, как заказчика, в известность не поставили. А смету приносят подписывать согласно проекту. То есть заранее знают, у них объемов этих нет — они идут с припиской. А когда мы находим «ошибки», они их снимают. А если бы не нашли? Все, привет. Но это же моя обязанность — обмерять. Не знаю, на что они надеялись, идя на приписки подобного рода. Ну и, естественно, говорить о профессиональной работе или непрофессиональной нельзя. Это просто халтура.

Понимаю, конечно: рассказ о Валааме, о жемчужине Ладоги, а мы тут со своими мостами, с технологией и распрями строителей. Мы с Мишеневым, впрочем, тоже могли бы поговорить о чем-нибудь другом. Прогуляться, скажем, по острову, поразмышлять о прекрасном. И хотелось бы в рай, да, похоже, грехи не пускают. Видимо, и на самом деле так: каждому времени своя песня. Если мы сейчас только о «городе и мире», о красотах валаамских, о журавле в небе размышлять станем, то через лет двадцать, сдается, нашим внукам и синицу в руках не держать, не то что созерцать ладожскую жемчужину. Так что не обессудьте. И пусть те, в чьи огороды камешки летят, умерят свои амбиции и поразмышляют вместе с нами. Валаам стоит того.