Карта сайта

ЛАД - часть 3

В сорок шестом году зимой пригнали с материка стадо коров — будет на острове кормовая база, решил кто-то. Было, конечно, тут чем скотину кормить. Не то что сейчас: на семь коров сена заготовить не могут — позаросли луга, заболотились. Но уже в пятидесятом собрали инвалидов со всей округи и свезли в бывший монастырь, на свежий воздух — будет здесь дом-интернат, опять решил кто-то. Коров и прочее хозяйство, здание, сады, пашни отдали инвалидам — благо не все лежачие были. А местным отвели такую судьбу — находиться при доме-интернате, на подхвате.

Подсобное хозяйство не то чтобы крепкое досталось, но с материка ни овощи, ни мясо, ни молоко не возили. Бывало даже — наоборот. Монашеские сады, еще не успевшие к тому времени зачахнуть, как-то сами по себе одаривали неплохим урожаем фруктов и ягод. Да и то сказать, не было таких садов во всех ближайших северных землях.

Получилось так, что не только людей закинули куда подальше: «с глаз долой — из сердца вон», но и остров сам, и землю позабросили. И память о ней кое-кто хотел извести. Вот теперь все далекое прошлое вспоминаем, памятники восстанавливаем. А ближайшее прошлое разве вычеркнешь из жизни? Вот оно — перед глазами.

— Моя бы воля, все здесь крапивой засадил бы,— так, бывало, шумел один из бывших директоров дома-интерната Королев.— Сколько я уж церквей перерушил!

И правил здесь этот валаамский... как его?.. («Герострат валаамский»,— подсказывает Борис Владимирович Макаров.) с шестидесятого по семьдесят девятый.

Целая эпоха!

Вот об этом и поведали мне местные, когда разглядели, что не «туриком» свалился я на их головы.

...Лет тридцать назад были здесь коровы, свиней держали, птицу домашнюю, кое-что и в огородах выращивали. Во всяком случае, с материка картошку не возили. Не чтили, правда, «религиозную» архитектуру, монашеские ландшафтные «причуды», но от земли особо не отрывались: она еще могла согреть остатками тепла и плодородия.

К примеру, Анне Михайловне Митрофановой удавалось с небольшой бригадой выращивать на двадцати сотках ежегодно по десять тонн помидоров мексиканских. Возобновила она посадки капусты салатной и китайской, кабачков, дынь, цветов. А садовод-энтузиаст Александр Николаевич Виноградов со своими немногочисленными помощниками умудрялся получать в садах до шестнадцати тонн яблок и тонны ягод. Не дотягивали, правда, до монашеского урожая, но ведь и пригляд за садом не тот был: у монахов за каждым деревом несколько человек ухаживали.

Вот и в лесах по острову десятая часть деревьев руками Людей посажена. И выбирали-то для посадки все диковинное, несеверное. Остров словно ботаническим садом стал: до пятисот видов растений растет здесь.

В одной из книжек, изданных иждивением монастыря, так писали: «...между гор церковной и противуположной, около пруда и колодцев... устроен питомник хвойных и лиственных дерев: кедров, лиственниц, тополей, каштанов, пихт и других, из числа которых многих до того на Валааме не существовало...»

Редко кого не заманят своим почти километровым зеленым тоннелем пихтовая и лиственничная аллеи и не увлекут в заповедный лес. Вот и меня опять потянуло туда. Есть время успокоиться и подумать, что же происходит на Валааме. Или наоборот — не происходит?

В нашем недавнем разговоре Сергей Мишенев, мастер дорожного участка, горячился:

— Разве за двадцать лет своего правления на острове Королев только хозяйство развалил? Наслышаны небось о его «подвигах»? С почетом ушел на пенсию. Ну чем не олицетворение времени? Он не только хозяйство развалил: он ко всему прочему еще и развратил местное население и инвалидов. Здоровые мужики и бабы острова как-то почти узаконенно перешли на иждивение дома-интерната. Во всяком случае прокормить их могли, а большего обленившимся и спившимся людям и не надо было: только бы ничего с них не спрашивали. Поголовное пьянство развратило и в работе. Тут была такая организация, что можно было получать деньги и ничего не делать. Всех это устраивало. Я приехал на Валаам, когда дом-интернат был уже на последней стадии загнивания. На всем лежала печать некой инвалидности, ущербности, что ли...

Многого Сергею, к счастью, не довелось увидеть. Как извращался остров в ожидании подачек. Как время не только лечило людей, но и с таким же успехом калечило. Как вместе с землей люди теряли и себя. Лет десять-пят-надцать назад здесь было такое, что и рассказать об этом не всегда решались. Только ползли по земле слухи об «острове прокаженных».

Представьте: «запойная неделя», никто не работает. Из щелей и Святых ворот монастыря выползают пьяные инвалиды, что-то мычат, словно прося милостыню. Те, что поздоровее и покрепче, выгребают из озер рыбу и спешат на пристань к «турикам» — сбагрить улов за деньги или взять «натурой» (в расшифровке этот повсеместный диалект, увы, не нуждается). Инвалиды на колясках, отталкиваясь лыжными палками, с гиком пылят по ухабистой дороге за пять километров до Воскресенского скита к очередному «пароходу» — кто раньше, чтобы вырвать из наивных «туриков» самый увесистый «куш сердоболия». Кто-то спьяну не удерживается на трассе, падает на обочину вместе с коляской, лежит, матерится, не в силах подняться. Мимо его задранных беспомощных ног-куль-тей проносятся более удачливые сотоварищи. А на ферме надрываются в мычании-реве коровы, недоенные уже несколько суток по случаю пьянства-запоя почти всех доярок. (Как потом выяснилось, из сотни коров, бывших здесь когда-то, более половины вышли из строя из-за недогляда.)

Каковы люди — такова и земля. Замечали, наверное: разлад между людьми — страдает и природа. Стоит только порваться нитям человеческим — пропадает и благополучие всего живого вокруг.

Мне Борис Владимирович Макаров даже примеры приводил: у злого человека и цветы на подоконнике вянут, и плоды в саду горчат. Здесь, на острове, раньше северные олени были, так по их отношению можно было определить, что за человек рядом: подходят олени, берут корм из рук — считай, можно человека в разведку брать, как мы теперь говорим...

На пятачке земли не спрячешься. Здесь все крупнее, все виднее. Даже водная преграда не помешала материку бросить на остров свою черную тень, и он, по сути, на долгие годы оставался лишь маленьким карликом Большой земли, на лице которого и морщинки кажутся глубже, и горб страшнее. И автономия его, конечно же, очень относительна. А в судьбе острова (не находите?) видятся до боли знакомые черты...

И к кому, как не к Дмитрию Сергеевичу Лихачеву, повидавшему и вкусившему, через свое сердце пропустившему минувшую «эпоху», прислушаться нам. Внимаем!

«И я могу согласиться: самая страшная наша беда — безнаказанность и неподконтрольность — порождает вседозволенность и цинизм у тех, кто наделен властью, а с другой стороны — безверие... Где есть страх — там нет правды... Но чтобы аналогичные прошлому ситуации не повторялись, нужна правда. Правда не только о прошлом, но и о недавнем прошлом, о настоящем... Для того чтобы что-то изменить, мало покаянных речей. Надо переходить и к действиям. Наша беда в том, что еще так сильна инерция застоя и что те же люди, которые в ней повинны, все еще остаются на прежних местах: мало того, что, противясь переменам, они изворачиваются и лгут, они и других пытаются принуждать ко лжи. И все-таки побеждает в конечном итоге тот, кто ничего не боится... Правда и страх несовместимы...»

Я заглядываю в собственный блокнот, исписанный этими днями. Сейчас на Валааме речь идет всего лишь о тридцати гектарах пашни и заболоченных лугов, которые не могут прокормить даже семь лесхозовских коровенок и нескольких лошаденок. В наши дни, к сожалению, можно говорить лишь о трехстах килограммах яблок и ста шестидесяти килограммах крыжовника, реализованных лесхозом как-то по случаю заезжим туристам.

У островитян во сне и наяву поставка продуктов с материка, попросту — очередная подачка на бедность. Остров состоит на дотации у государства, на продовольственном иждивении: ежегодно сюда завозят 32 тонны мяса, 140 тысяч штук яиц. Молока на Валааме производят ежедневно лишь 70 литров. Мечтают о 250 литрах, но в сезон, похоже, и это не спасет. Правда, появились коровы в личных хозяйствах — их сейчас восемнадцать. Лесхоз собирается поднять поголовье до пятнадцати. А почему не до ста, как в былые времена?

— Сегодня надо ставить вопрос так: остров должен сам себя полностью обеспечить основными продуктами, — говорит на очередном собрании председатель Сортаваль-ского горисполкома В. Е. Довбня.— И возможности такие на Валааме есть. И база, и технические средства позволяют. Почему на острове считают, что это только лесхозовские заботы? А музей, а строители, реставраторы? Они есть не хотят? Почему бы не скооперировать средства? Небольшой свинарник, к примеру, на 50—60 голов можно вполне обеспечить одними только пищевыми отходами с теплоходов, там не знают, куда их девать. Весь остров грозятся завалить. А коровник? Если кто-то сомневается в возможностях подсобных хозяйств, прочитайте в газете о голландских фермерах: там один человек содержит 60 коров, обрабатывает 36 гектаров земли. У него техника? А у вас нет? Мы отдали сюда лучшие трактора, косилки, плуги и грабли. Можно все корма заготавливать механизированным способом. А вы сколько на зиму сена заготавливаете? Сорок тонн всего? А надо — сто сорок, а может быть, и больше...