Карта сайта

Глава IV - ДЕВЯТИНСКИЙ ПЕРЕКОП - Часть 2

На описываемом участке системы много сел и предприятий. Это, в частности, сгусток отлично механизированных леспромхозов. Когда строилась система, в лесу главенствовал топор и ворот на шлюзе считался уже механизмом. Теперь положение переменилось: в лесу— тракторы, узкоколейные железные дороги, электропилы, а на шлюзах все те же вороты... К счастью, они доживают последние дни.

Над старой водной дорогой уже недалеко от Вытегры возвышается на горе чудо русского северного зодчества — церковь Вытегорского погоста, известная также как Анхимовская церковь. У нее 17 деревянных глав. Сруб церкви — восьмигранный четверик, опоясанный четырьмя рядами постепенно уменьшающихся куполов. Таких церквей две в стране: здесь и в Спас-Кижи.

В храме сохранилась старинная иконопись. Памятная доска у иконостаса свидетельствует, что церковь была освящена в 1708 году, а в конце века перепоставлена на каменный фундамент.

Строители многих наших древних храмов неизвестны. Эта церковь — исключение. На доске поименованы 75 человек, в том числе 12 женщин. Примечательно, что церковь построена без гвоздей. Вся она пригнана точнейшим образом с помощью топора — и пригнана так, что даде конопатка не потребовалась.

Неподалеку, на Беседной горе — деревянная резная часовння, издали похожая на шапку Мономаха. Ее первоначально поставили в 1881 году там, где, по преданию, Петр 1 беседовал с крестьянами о волоке между Выгегрой и Ковжей. Теперь это место оказалось в опасной близости от одного из водохранилищ Волго-Балта. Часовню бережно перенесли повыше.

Вскоре начинаются окраины города Вытегры. На облик города Мариинская система наложила неизгладимый отпечаток. Некогда на городском гербе был изображен галиот на желтом поле с распущенными пару-рами «в означение того, что в сем городе производится строение такого рода судов и мещане оными торгуют».

Лучшие здания Вытегры строились для системы — таков, например, каменный белый дом бывшего округа путей сообщения. Сама водная дорога стала неотъемлемой частью городского пейзажа. Великолепная излучина реки Вытегры обсажена березами и тополями. Подъемный мост разъединяет две части города. Мимо него суда идут к первому шлюзу и пристани, на стык с онежскими путями. А по мосту гремят самосвалы, обслуживающие большую стройку нового водного пути...

Вблизи окраины Вытегры был расположен шлюз № 2, где начальником работал один из старейших путейцев системы Николай Антонович Шинкарчук. Мы записали его рассказ и в несколько сокращенном виде предлагаем вниманию читателя. В этом рассказе ветерана отражены те огромные перемены, которые произошли на внешне мало изменившейся старой водной системе.

— Края наши в прежнее время считались глухими, болотными, — рассказывает Н. А. Шинкарчук. — Дорог настоящих здесь не было, и только наша «Мариинка» связывала города и деревни.

Родители мои крестьянствовали. Жили мы тогда в деревушке Даниловой. Теперь деревню перенесли на новое место, остался от нее один дом. Там, где я бегал мальчишкой, вырыт огромный котлован шлюза.

Как только я подрос, отец определил меня по крестьянству. А у меня тяга к другому была — и однажды я попросил отпустить меня на систему. Отец спорить не стал, только и было его слов, что, мол, смотри сам, не маленький. Я думаю, ему даже облегчение было от моего ухода: семья — двенадцать ртов, один долой — и то хорошо.

В 1912 году я поступил на Мариинскую систему, на шлюз святой Елизаветы. Парень я был здоровый. Взяли меня рабочим — ворота открывать. На работе часам счет не вели, а полагалось нам за все про все шестнадцать целковых в месяц. Главным на шлюзе считался унтер — мужики звали его «ундером», — носил он бляху и мундир грубошерстного сукна с зеленым кантом. Этот дремать народу не давал! Тогда ведь по системе во многих местах баржи проводили не пароходами, а за лошадиной тягой. Всюду вдоль берегов полагалось иметь бечевник и содержать его в порядке. А это только легко говорится — «содержать в порядке». Каждую весну река все размывала, да и лошади копытами после дождей так дорогу перемесят, что хоть ведрами__глину черпай...

Наиглавнейшей персоной был в наших краях не начальник путейского округа, которому система подчинялась, а купец Лопарев. Большую силу он забрал! Начал с подрядов, нажился, завел и мельницы, и кузницы, и лавки, и дома. Всех держал в кулаке, драл с живого и мертвого.

Поработал я немного, а тут — война. Взяли меня в Кронштадт, в крепостную артиллерию. Там и услышал я впервые про Ленина, про большевиков, стал разбираться в политике.

В декабре восемнадцатого года меня отпустили домой. Я вернулся на свою Мариинскую систему как раз вскоре после того, как по ней прошли балтийские миноносцы. Владимир Ильич посылал их в помощь красным бойцам, которые бились с контрреволюцией в Поволжье.

Помню, рассказывали мне, что перед самым проходом миноносцев появились у нас анархисты. Забрали где-то финское буксирное суденышко, поставили пулеметы и давай людей грабить. И был у этих бандитов мандат с поддельной подписью председателя Совнаркома. Вот их и накрыл головной миноносец. И как увидели моряки, чьим именем прикрываются грабители, так вывели их главаря на берег и тут же расстреляли. Очень моряки озлились что самое светлое имя враги хотели очернить, подорвать у людей веру в справедливую нашу партию.

Не успел я осмотреться в родных местах, как вызывает меня военком. Вручает назначение в части ВЧК. Вскоре оказался я в Москве. Определили меня рядовым в отряд особого назначения. Нашим делом была охрана города, борьба с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. Поручали нам и охрану зданий, где заседали важные съезды или конференции.

1огда я и увидел товарища Ленина. Несколько раз видел, большей частью на трибуне или в президиуме, издалека. А раз довелось и совсем близко. Были мы в наряде. Подходит ко мне наш комиссар и говорит: «Там у подъезда, в сторонке, машина товарища Ленина. Пойди, смени охрану, застыл человек». Я пошел, сменил. А метель злющая, пробирает до костей. Прошло, может, с полчаса, смотрю, идет Владимир Ильич, а с ним еще двое. Снегу-то намело много, он и норовит попадать в следы, которые я протоптал. Сам в ботиночках... Я ему дверцу открыл. «Спасибо, — говорит,— товарищ, до свиданья». —До свиданья, говорю, товарищ Ленин, а сам все о его ботиночках думаю, набился ведь туда снег, вот ведь горе какое...

Довелось мне быть в зале Большого театра, когда заседал там VIII Всероссийский съезд Советов. На нем Владимир Ильич говорил об электрификации России. Он говорил о том, что страна покроется густой сетью электрических станций. А в ту пору даже в Москве электрические лампочки горели только в центре, да и то не всегда, с перебоями. Не все, конечно, представляли себе Россию электрической. Но верить — верили: ведь сам Владимир Ильич сказал, что такая Россия обязательно будет и с нее возьмут пример социалистическая Европа и Азия. Далеко вперед видел Владимир Ильич!

Помню, вернулся я после демобилизации в свою деревню Данилову, а там с лучиной сидят, на самодельных станках холсты ткут для рубах. Бедность кругом, полное разорение. А потом пошло и пошло в гору, год от году все лучше и лучше. И если бы не война, мы, я так думаю, давным-давно имели бы все в стране в изобилии-

Когда началась война, мне уже годков было немало. Но за правое дело пошел и я воевать. К тому времени я работал багермейстером на землечерпательном снаряде. А на войну пошел рядовым в саперный батальон. Прошел по своей земле сначала назад, а потом вперед и вперед, помогал другие страны от гитлеровской погани освобождать. На войне вступил и в нашу родную партию, с которой давно уже был душой и сердцем.

Вернулся после войны на Мариинскую систему, стал начальником шлюза. А дети не все пошли по отцовской линии: Петр, правда, судовым механиком, Вениамин тоже кончил речное училище, а вот Павел пошел на железную дорогу, стал машинистом электровоза, уехал в Казахстан, в целинные края.

Но, между прочим, думаю, что скоро и в родных краях найдется Павлу дело. Долго служила службу Мариинская система, теперь доживает она последние денечки. Я вот прежде часто читал про новые каналы и все думал — когда же, мол, до нас дойдет очередь, ведь устарела наша система. И вот — дошла! Строит народ рядом со старыми шлюзами главный канал семилетки, оживит новая дорога Озерный край!

Мало кто слышал о гидростанциях Волго-Балта, рядом со Сталинградской или Братской они совсем незаметны. А ведь между ними есть и помощнее Волхов-строя. Вот как меняются времена!

Давно уже народ выполнил ленинский план электрификации России. Но ленинская мысль всегда ведет вперед нашу партию, как вела ее и в далекие годы революции. Те скромные электрические станции, которые строятся в нашем краю, — это лишь добавок к сотням, к тысячам других.

Партия, продолжая идти по ленинскому пути, разрабатывает перспективный план электрификации страны. Этот план, как сказал Никита Сергеевич Хрущев, — составная часть программы строительства коммунизма. И в этом плане — ленинская мысль, верные, не стареющие слова, сказанные много лет назад: «Коммунизм— это есть Советская власть плюс электрификация всей страны».