Карта сайта

Глава I - "ПЕТРОВА МЫСЛЬ" - Часть 2

В архиве музея города Вытегры нам показали заметки бывшего учителя Вытегорского приходского училища Ф. И. Дьякова, которые он 80 лет назад представил в Географическое общество. Дьяков прилежно собирал все печатные и рукописные сообщения, связанные с Вытегрой. В его заметках есть рассказ старого священника, отец которого встречал Петра.

Исторически достоверный приезд Петра на Вытегру породил множество преданий. Была даже сложена поговорка: «вытегоры — воры». Эта, отнюдь не лестная для жителей Вытегры, поговорка явилась, будто бы, отражением такого прискорбного события, как кража у задремавшего Петра дорогого камзола...

Петр, говорится в рукописи Дьякова, проезжал из Петербурга в Архангельск и переправлялся через Вытегру у деревни Шестовой. Ехал он по архангелогородскому тракту. Слух о предстоящем проезде царя разнесся по округе. Крестьяне, поселенные здесь вскоре после основания Петербурга, высыпали встречать царя на гору, откуда было видно далеко вокруг. Тут царю поднесли хлеб-соль.

Царь присел на траву с мужиками и из разговоров узнал, что пристань, где товары, привозимые с Ковжи гужом через водораздел, перегружаются на галиоты, находится всего в четырех верстах. От этой пристани суда по Вытегре спускаются к Онежскому озеру. На них товары развозят не только вдоль побережья озера, но везут их на пристани Свири и еще дальше, к Петербургу.

Заинтересованный Петр сам пошел на пристань. Автор рукописи высказывает предположение, на наш взгляд весьма вероятное, что именно там-то, на этой пристани, и зародился у царя более ясный план соединения рек.

С пристани — позже ее назвали Вянгинской и в дальнейшем она дала основание городу Вытегре — царь вернулся для отдыха и перемены лошадей. Тут, по словам бытописателя, местный юродивый Гриша, упав на колени, выпросил у царя красный камзол, произнеся при этом фразу: «Себе и тем, кто умнее и добрее, на шапки, а шапки мы не только детям, но и правнукам запасем на память твою, царь-батюшка»...

Не вероятнее ли предположить, что описанный выше приезд Петра на Вытегру явился решающим? Петру не многое могла прибавить в дальнейшем поездка «в дебри»: дорога между двумя реками была хорошо знакома местным Жителям, и царь, при желании, мог тут же отправиться по ней — а это, вообще говоря, более соответствовало его темпераменту, его характеру.

И что удалось бы Петру без специальных инструментов выяснить в дополнение к тому, что ему рассказал бы любой местный житель? Видимо, через какое-то время после поездки в Вытегру царь и поручил Перри произвести более детальные изыскания.

Кстати, если бы Петр действительно отправился в 1711 году на водораздел, то он, естественно, должен был взять с собой шотландца. У Перри об этом — ни слова. Но предположим, что такая поездка все же состоялась, хотя бы и не в присутствии Перри. Неужели шотландец не упомянул бы об этом в своей книге? Маловероятно!

Мы не касались бы всех этих вопросов столь подробно, если бы они с редкостным единодушием не излагались весьма тенденциозно в многочисленных дореволюционных изданиях. Заслуги Петра, Перри и Корчмина бесспорны, однако снова и снова необходимо подчеркнуть, что они шли, так сказать, по следам безвестных русских судоходцев.

Но вернемся к хронике дальнейших событий.

Перри отмечает, что в связи с турецким походом проекты создания водного пути были отложены. Только в начале 1712 года Перри был вызван в Петербург. Но и тут, как сообщает шотландец, «Царь отложил свои намерения поручить мне немедленно приступить к делу моему» и предложил заняться осмотром Невы, чтобы найти удобное место для ремонта кораблей. Лишь после того, как в апреле турецкий султан подписал мирный договор, Петр сказал Перри, что теперь «прежде всего необходимо заняться устройством водного сообщения для подвоза продовольствия и прочих необходимых предметов».

Перри присутствовал на заседании Сената, рассматривавшего вопрос об устройстве этого водного сообщения. Сенат, как утверждает шотландец, решил немедленно приступить к работам и выделить в распоряжение Перри десять тысяч работников.

Но Перри остался недоволен произведенным с ним денежным расчетом за труды. Он пожаловался английскому послу, и тот увез его в Англию.
Архивные документы не подтверждают, однако, что Сенат столь единодушно поддержал проект Перри. Здесь шотландец несколько грешит против истины. Дело в том, что Петр не мог и не хотел сразу и без-оговорочно верить шотландцу: неудача голландских мастеров, плохо построивших Тверецкой канал, была еще слишком свсжа в его памяти. В мае 1712 года царь издает указ о посылке Перри и Корчмина не на Вытегру, а на Мету, чтобы выяснить «можно ли на той реке или где в тамошних местах к другим рекам быть слюзам».

Перри ослушался указа: он, как сказано выше, уехал в Англию, причем отъезд этот сильно смахивал на бегство. Тогда Петр поручил дальнейшие изыскания Корчмину и князю Гагарину. Инструкция, данная им, состояла из трех пунктов. Петр предлагал начать с осмотра порогов на Мете, выяснить возможность их обхода реками Иверью и Вильею, а затем осмотреть путь «из Мологи ко Мете или Сясе».

Далее в инструкции написано: «И осмотря, где лучше, тут велеть готовить работникам припасы, а самим ехать на Вытегру и Шексну. И осмотря все, быть с полным доношением к Сенату в Москве, чтоб будущею весною конечно, где лучше, зачать дело не отложно».

Направление Вытегра—Ковжа, как видно из этой инструкции, не было оценено Петром в должной мере. По смыслу инструкции Корчмину и Гагарину предлагалось «велеть готовить работникам припасы» для строительства в иных местах, которые казались Петру более предпочтительными.

Возможно, что Корчмин и Гагарин постарались угодить царю, угадать его желание, когда после изысканий подали Сенату «доношение» о том, что надо начинать работы именно на Мете. Но уже на следующий год их прекратили, а «работных людей» перевели в Петербург.

Однако, направление Молога—Мета и в последующие годы привлекает особое внимание Петра. Еще бы: ведь в этом случае судам не грозило бы ни мелководье Боровицких порогов, ни ладожские штормы, которым приходилось чуть не ежегодно приносить в жертву десятки судов!

После голландцев и Перри изыскания вели выписанные Петром итальянцы, затем француз Кулон. Составлялись проекты, начинались кое-какие работы, но постепенно все яснее становились почти непреодолимые для тех времен трудности соединения Меты и Мологи. Уже в последние годы царствования Петра новые изыскания начались в направлении Сясь—Молога; другими словами, как бы нащупывалась трасса будущей Тихвинской системы.

Но смерть Петра надолго отодвигает выполнение этого замысла...