Карта сайта

Глава I - "ПЕТРОВА МЫСЛЬ"

В стороне от действовавшего до последнего времени Мариинского водного пути, возле села Старо-Петровского, есть гранитный обелиск. Он стоит на лужку, окруженный березовой рощей. К сожалению, не сохранились прикрепленные к нему бронзовые доски. Однако надписи на этих досках приводились неоднократно в различных литературных источниках. Мы знаем, что на обелиске было написано:

«Зиждитель пользы и славы народа своего Великий Петр здесь помышлял о судоходстве. — Отдыхал на сем месте в 1711 году. Благоговейте, сыны России! — Петрову мысль Мария совершила. — В ознаменование любви к отечеству канал сей наименован Мариинским. Щедрым покровительством императрицы Марии, начат сей канал 1799 года по повелению супруга Ея, Императора Павла I. Довершен при сыне Ея, Императоре Александре I».

Эти надписи в известной мере отражают господствовавшую в прошлом веке официальную точку зрения, разделяемую многими историками Мариинской системы. Они представляют и немалый мемориальный интерес, поскольку, в частности, определяют время и место «помышлений» Петра I о втором водном пути от Волги к молодому Санкт-Петербургу. Но подробнее об этом —дальше.

...Итак, осенью 1709 года Петр задумывается над поисками нового водного пути, не оставляя, понятно, мысли и об усовершенствовании только что построенной Вышневолоцкой системы. Существующие на ней пороги — в особенности Боровицкие «а Мсте — делают возможным движение судов лишь в одну сторону, к Балтике, притом только в весеннее половодье. Нельзя ли, однако, расчистить пороги или обходить их стороной?

Петр не раз бывал в Олонецком краю. Ему в общих чертах знаком водораздел между Белым и Онежским озерами. Ему известны основные реки и волоки. Нужен, однако, знающий человек, который смог бы провести рекогносцировки и изыскания. И Петр останавливает свой выбор на Джоне Перри, шотландце на русской службе. В начале 1710 года Перри получает царский указ и уезжает в леса Озерного края.

А на следующий год, если верить надписи на обелиске, Петр лично отправился на водораздел Ковжи и Вытегры (т. е. на водораздел будущей Мариинской системы). Здесь, по свидетельству некоторых историков царствования Петра и по утверждению авторов истории Мариинской системы, он провел десять дней, живя в шалаше и исследуя течения рек. Однако в многочисленных книгах почему-то не приводятся ни точная дата пребывания Петра на водоразделе, ни подробности его трудов.

Попробуем, в связи с этим, критически проанализировать некоторые исторические источники, и, прежде всего, надпись на обелиске.

Обелиск, судя по архивным данным, был воздвигнут при Александре I, т. е. много лет спустя после первого события, отмеченного его памятными надписями. Эти надписи сделаны, несомненно, на основании ранее опубликованных исторических печатных работ. Каких именно?

Мы попытались установить литературный первоисточник повторяемых почти всеми историками двух-трех текстуально чрезвычайно схожих фраз, относящихся к пребыванию Петра на водоразделе. По-видимому, им является журнал «Отечественные записки» за сентябрь 1821 года. В этом журнале была напечатана статья Павла Львова «Петр Первый, творец Мариинского канала».

Статья написана в свойственном времени выспренном стиле. Автор в одном месте упоминает о своей службе «при работах Мариинского канала» и, следовательно, может считаться человеком, относительно компетентным в его истории. Он пишет, что Петр лично был «посереди тех мхов зыбучих и дремучих лесов, где Вытегра и Ковжа доселе укрывались, виясь неприметно от исходищ своих по непроходимой дебри» и прожил «на берегу безвестного озера (ныне называемого Матко-озеро) десять суток под лиственным кровом из березовых ветвей сплетенного шалаша, претерпевая во всем крайнюю нужду».

Итак, — десять суток на водоразделе в 1711 году.

Казалось бы, отсутствие Петра в столице в течение по крайней мере двух недель (считая дорогу) должно было оставить какой-то след в летописях царедворцев. Известно, что при Петре велись особые походные журналы, или «юрналы», в которых отмечались различные события жизни царского двора. Но при просмотре подобного «юрнала» за 1711 год мы не обнаружили там никаких упоминаний о длительной поездке царя на водораздел.

Правда, в журналах обычно отмечались события, значительные с точки зрения официальных историков, и будничная поездка в Озерный край могла показаться им недостойной упоминаний. Но, перелистав журнал бурного 1711 года, мы невольно приходим к выводу, что такая поездка была, по меньшей мере, весьма маловероятной.

Вот его хроника: в январе царь уехал в Москву и пробыл там до конца февраля, готовясь к походу против турок, объявивших еще в 1710 году войну России. В начале марта Петр направился к войскам. Все лето не Ковжа и Вытегра, а Днестр и Прут поглощали его внимание. Прутский поход, как известно, не был удачным. Петр долго находился при армии, а с июля до последних дней года — далеко и от Петербурга, и от Озерного края: в Варшаве, Дрездене, Карлсбаде, Эль-бинге, Риге. Вернулся он в Петербург лишь 29 декабря.

Однако, в дальнейшем уточнении нуждается не только дата пребывания Петра на водоразделе, но и связанные с этим некоторые утверждения, встречающиеся в трудах, посвященных Мариинской системе.

Вернемся снова к статье в «Отечественных записках». Ее автор несколько преувеличивает заслуги «капитана Перри, одаренного превосходными знаниями в гидравлической науке». Именно Перри, по утверждению П. Львова, отыскал удобное для канала место между Ковжей и Вытегрой «и сделал оному чертеж». Тут же процитировано и соответствующее место из воспоминаний Перри, которое затем перекочевало из статьи во многие книги, посвященные волго-балтийско-му соединению, — в частности, на страницы капитального труда инженера Петрашеня «Мариинская система», который справедливо считается наиболее полным и достоверным источником.

Любопытная деталь: П. Львов упоминает, что читал книгу Перри не в оригинале, а в переводе на французский. Если же взять более поздний и более точный перевод воспоминаний Перри, то обнаружится ряд существенных разночтений с текстом, использованным Львовым.

Книга Перри была напечатана в Лондоне в 1716 году, т. е. по горячим следам интересующих нас событий. Перри рассказывает в ней, что царь пригласил его на русскую службу в 1698 году, причем в разговорах упоминалось о работах по соединению Волги с Доном. Известно, что Перри действительно принимал в них самое деятельное участие. Это был знающий дело гидротехник, которому, однако, чинили немало препятствий невежественные чиновники. Сильно «прижимали» иностранца и с выплатой обещанного вознаграждения.

Когда Петр поручил Перри изыскания нового водного пути к Петербургу, тот, как он сам пишет в книге, «не почувствовал никакого расположения продолжать мою службу прежде, нежели получу все, что мне следует». Такая выплата была ему обещана, однако, лишь по окончании изысканий.

Вот как, «а основании статьи «Отечественных записок», излагает полученное Перри задание, например, инж. С. М. Житков, автор изданного в 1900 году широко известного исторического обзора водных путей и портов России за столетний период. Перечислив затруднения, возникавшие при доставке грузов в Санкт-Петербург, Перри будто бы писал: «К отвращению таких неудобств угодно было Его Величеству, чтобы отыскал я три разные судоходные пути от Ладожского озера до реки Волги».

А вот что сказано в более точном переводе: «Во избежание всех этих бед Его Величество благоволил послать меня осмотреть три разных пути, от Ладожского озера до Волги».

Разница, как видим, существенная: «отыскать» и «осмотреть!». И действительно, по меньшей мере странно было бы «отыскивать» пути, издревле известные русским судоходцам.

Перри пишет далее, что ему было приказано «снять на чертеж» течение нескольких рек, проследить их истоки и водоразделы. Другими словами, Перри получил программу изысканий, которую и выполнил по мере сил. Эта программа, составленная Петром, предусматривала рекогносцировку трех направлений, в том числе и того, которое позднее было принято строителями Мариинской системы.

Перри вернулся из Озерного края с чертежами и донесениями, в которых говорилось, в частности, о возможности и преимуществах устройства водного пути через Вытегру—Ковжу —Белое озеро — Шексну. К чести Перри, он не пытался выдать себя за первооткрывателя этого варианта. «Река Свира (Свирь) и Шек-сна, — пишет он, — и более удобные части рек Ковжи и Вытегры были уже судоходны для судов малого размера, которые поднимаются и спускаются по ним в течение целого года, за исключением того времени, когда реки замерзают».

В этом признании, на наш взгляд, — ключ к правильному пониманию возникновения идеи Мариинского водного пути. Русские судоходцы, русский народ с его любовью к рекам и исключительным умением их использовать— вот кто подлинный первооткрыватель наиболее целесообразного, не утратившего своего значения до наших дней варианта соединения великой русской реки с Балтикой! Перри же сумел правильно оценить преимущество этого варианта перед другими, проявив недюжинное чутье гидротехника.

Перри работал не один. Он говорит о своем помощнике «мистере Корчмине», которого именуют главным царским инженером.

Сохранились ли свидетельства очевидцев первых изысканий будущей Мариинской системы, кроме сочинения Перри? Да, сохранились.

Почти столетие спустя после выхода книги шотланд-ца был расспрошен 115-летний старец Пахом, живший близ деревни Рубеж, которая и поныне существует у водораздела Вытегры и Ковжи. Именно Пахом, как утверждают историки системы, показал место, где стоял шалаш Петра и где тот отдыхал после десятидневных походов по лесам и топям. На этом месте позже поставили обелиск.

Подробностей о Петре старик сообщил мало. Зато он хорошо помнил Перри, которого именовал «немчиною», помнил и Корчмина. Перри, по описанию старика, страдал тучностью и не мог сам ходить по болотам. Его носили на жердях, переплетенных ветками. У шотландца было «медное блюдце со сквозными рожками» (астролябия) и «длинное сквозильце», в которое тот смотрел, когда выходил из лесу, — по-видимому, подзорная труба. Такие же инструменты, по словам старика, были и у Корчмина.