Карта сайта

ЗА БАЙКАЛОМ - Часть 2

Внутри и снаружи здание расписывали масляной краской желтого и красного цветов. Карниз и колонны украшали нарядной раскрашенной резьбой по дереву. Излюбленными были контрастные сочетания красного, желтого, зеленого и синего цветов и их разбелов. Таков и храм, стоящий в бурятском секторе Этнографического музея в Улан-Удэ.

Глядя на это здание, невольно находишь знакомые элементы и детали. Казалось бы, что может быть общего между традиционными православными храмами и ламаистским дугацом? Однако и в нем ярусное членение объема здания, обходные галереи, резные колонны, что характерно для русской архитектуры.

Оказывается, этому есть свои причины. Кочевое и полукочевое население Бурятии в XVIII столетии еще не знало монументальных зданий, стало быть, и не было нужды в опытных зодчих. Поэтому, когда понадобилось строить первые бурятские храмы, пришлось обратиться за помощью к русским плотникам.

Образ буддийского храма им был задан заказчиком, а конкретное решение его зависело от русских строителей. В этих храмах слились воедино традиции культового зодчества Северо-Восточной Руси и художественных культур Монголии, Тибета, Индии, Китая. Позднее появились свои местные кадры строителей, которые сумели переплавить разнообразные составляющие и создать ансамбли, непохожие на другие, ансамбли самобытной архитектуры.

Бурятская народная мудрость говорит, что все важное по содержанию должно быть красиво по форме, должно радовать глаз. Ламаисты очень умело воспользовались этой мудростью на практике, что нашло яркое отражение в архитектуре дацанов.

В эвенкийском стойбище, укрывшемся в сухом сосновом бору, стоит чум шамана. Он больше других по размерам. И это не случайно, ведь в нем собиралось все население стойбища. Выделяет чум шамана и наличие деревянного шеста, торчащего из дымового отверстия жилища.

Место шамана против входа у стены. Оно окружено изображениями различных зверей и птиц, а на низких столиках помещены изображения змей — символы духов. Эвенки верили во множество духов, от которых, как они считали, зависит успех во всех делах. Они были уверены, что шаман («возбужденный, исступленный человек») обладает сверхъестественной силой и способен в определенном состоянии вступать в прямое общение с духами. У каждого шамана был свой дух-покровитель. Чаще всего это был медведь или олень, и костюм шамана символизировал этого духа. Камлание (так называется моление шамана) длилось по нескольку часов. Шаман дурманящими настоями из мухоморов, плясками и песнями доводил себя до экстаза.

Представьте себе холодный зимний вечер. Тускло чадит жирник*, в чум набиваются жители стойбища.

* Жирник — светильник, плошка с горящим жиром.

 

Вот, наконец, все в сборе. Шаман выходит на середину, задувает жирник и в непроглядной тьме ударяет колотушкой в свой овальный бубен. Покачиваясь, быстрее и быстрее, он произносит какие-то заклинания. Все громче грохочет бубен, сливаясь с завыванием вьюги. Кажется, что какие-то неведомые силы наполняют тесное помещение. Кажется, что дикая пляска шамана не кончится никогда. Но вдруг он затихает и переводит людям, что же ему поведали духи: быть лл болезням, найдется ли пропавшая лошадь, будет ли удача на охоте.

Удача на охоте! Как много она значила в жизни эвенков. Они занимались коневодством, оленеводством, но охота была любимым занятием. К тому же и торговцы ценили пушнину выше всего. Охотились в одиночку и коллективно. Зимой выходили на охоту на лыжах. Для передвижения по плотному насту служили лыжи-голицы, а для глубокого снега к ним подклеивали снизу мех оленя. Для устранения шума при движении некоторые охотники надевали на лыжи чехол из шкуры волка или росомахи. Привычных нам лыжных палок у эвенков не было. Иногда они брали с собой одну палку с крючком на верхнем конце. Она служила не столько для отталкивания, сколько для торможения при спуске с горы. А при подъеме с ее помощью легко цепляться за стволы деревьев и тем самым экономить силы.

Убив лося или дикого оленя, охотник, освежевав тушу и досыта наевшись мяса, «залабаживал» ее, т. е. укладывал на помост, поднятый над землей на столбах, чтобы зверь не достал добычу. Доставить ее к месту стоянки было делом женщин.

Лабазы имелись и в самом стойбище. Это бревенчатые срубы в 3—4 венца, сверху покрытые берестой, корой лиственницы или жердями. В одних устроена дверца, в другие проникали через крышу. В таких амбарчи-ках на одной, двух или четырех ногах хранили зимнюю одежду и продукты питания.

Стойбища эвенков небольшие. Зимой один-два чума, несколько лабазов, навесы для оленят и загоны для оленей. Летом на совместные стоянки собирались до десяти хозяйств.

Чум — один из простейших типов жилища. Это конический шалаш из жердей. Его основу составляют 3 соединенных вверху жерди. На эту связку опираются еще 30—50 шестов, покрытых выделанными лосиными шкурами. Кожаный чум мог принадлежать зажиточному эвенку. Бедные эвенки покрывали свои чумы корой лиственницы и называли такое жилище корьевым.

Летние чумы для прохлады покрывали специально вываренной берестой. Этим делом занимались женщины. Они осторожно срезали с березы бересту (длина полосы доходила до 5—8 метров), очищали ее, свертывали в трубку и, обложив мхом, долго выпаривали в котле. Затем сушили и ивовым корнем сшивали вместе по три полосы. Места проколов замазывали варом из смолы, края заделывали кантом также из бересты. Получались тиски, которыми покрывали чум. Их использовали еще для изготовления легких лодок-берестянок.

При перекочевках остов чума не разбирали, перевозили только покрышки. Их клали на вьюк, а бересту-тиски сворачивали в трубки и подсовывали под вьюк.

Интерьеры всех чумов почти одинаковы. Для них характерны суровая простота и скупость декоративного убранства, свойственные быту охотников. В центре чума устроен очаг — костер. У эвенков существовал культ очага. Его олицетворяли со старой женщиной. Перед началом семейной трапезы хозяйка бросала в очаг самые лакомые кусочки еды и приговаривала: «На ешь, сыта будь, зверя дай, чтобы сыто было». Над очагом на горизонтальной жерди подвешен чайник. У входа заготовлено топливо. В чуме лежит берестяная вьючная сумка, седла, берестяные сосуды для воды и теста. Многие вещи сделаны своими руками из дерева, бересты, кожи, кости. В тщательно вымытых и просушенных кишках, желудках животных — рубцах— хранили жир и масло. Рубцом обтягивали музыкальные инструменты, из тонких кишок овец и конского хвоста изготавливали струны для них. Но в обиходе эвенков были и покупные предметы, такие как медный котел, топоры, ножи, чашки.

Известно, что русское население Сибири складывалось из казаков, вольных людей, бежавших из Центральной России от притеснений; значительную часть составляли ссыльные. В 1764 г. в Забайкалье была выслана большая группа русских старообрядцев. Здесь их стали называть «семейскими».

В музее воссоздана типичная «семейская» деревня — один порядок крестьянских домов с амбарами, загонами, кузницей, баней. Им уже по сто и более лет. Давайте зайдем в дом забайкальского старовера. Крепко сбитые ворота украшены резьбой. Дом выделяется своими яркими и нарядными одностворчатыми ставнями. Они расписаны ветвистыми деревьями с райскими птицами на ветках, фантастическими цветами в вазоне, рядом с которым стоят лошади или олени. Днем этими картинками могли любоваться прохожие, а ночью живопись была обращена в избу. В ней также многие вещи украшены росписью. Это опечье, лавки, сундуки, берестяные туеса, кадка для воды — все в ярких цветах и орнаментах. В горнице раскольника-старообрядца происходили молебны, и весь красный угол занят иконами. В русской деревне музея можно увидеть единственную сохранившуюся полностью деревянную церковь. Некогда она стояла в селе Никольском Мухоршибирского района.

С годами Этнографический музей очень изменился. Теперь в нем появился археологический комплекс, где собраны памятники древности из раскопок, ведущихся на территории Бурятии. С III в. до н. э. ее населяли, сменяя друг друга, племена гуннов, уйгуров, эвенков. Их захоронения, землянки гуннов, каменные стелы с рисунками — «писаницы», скульптурные изображения зверей и другие памятники материальной культуры ведут неторопливый рассказ о древних народах Сибири.

Сотрудники музея работают над созданием городского и русского казачьего секторов. Планируется создание комплекса «Этапный путь». Он расскажет о пребывании здесь декабристов и политических ссыльных.