Карта сайта

НА АНГАРЕ - Часть 2

Из второго хозяйственного двора переходим в третий — скотный двор. Самая приметная здесь постройка — это стайки с сеновалом над ними. Стайками в Сибири называют хлева для овец, телят и другого скота. А самое удивительное в этих стайках — крыша. Она плоская с небольшим уклоном в одну сторону. Но главное то, из чего сделано покрытие. Оно сработано из бревен, расколотых вдоль на две части. В каждой половине вынута сердцевина, получился желоб. Нижний ряд кровли уложили выдолбленной частью наружу, а на него — еще ряд, но вверх смотрела выпуклая часть. Причем каждый желоб верхнего ряда опирался на два нижних. Если смотреть сбоку, получается подобие черепичной кровли, только «черепица» здесь гигантских размеров. По такой «черепице» очень хорошо отводилась дождевая вода с крыши сеновала, да и выглядит такое покрытие весьма эффектно.

Рядом загон для лошадей, а точнее сказать — навес. Под ним стояли лошади даже зимой, не страшась сибирских морозов.

Сразу же за непомилуевским домом выросла усадьба гончара. В домашней мастерской установлен гончарный круг, в корыте лежит глина, стоит лавка, на которой сидел ремесленник за работой, печь для обжига посуды.

По соседству еще одна усадьба. Дом ее значительно выше других, хотя он, как и все остальные, не имеет под-клета, характерного для северного жилища. Вырос дом за счет того, что печь в нем топилась по-черному. Чтобы дым при топке меньше раздражал, чтобы можно было находиться в это время в избе, приходилось поднимать потолки.

Из-за низкой притолоки с поклоном входим в избу. Смотрительница дома замечает: «Двери низкие, чтобы поклониться домовому». Да, как же я забыла об этом? Еще с языческих времен у славян существовал наивный культ природы. Славянин считал, что всякая изба находится под покровительством духа — домового. Уже при закладке дома духам приносили обильные жертвы. Ну, скажем, поли-

вали опорные камни фундамента кровью зарезанного петуха. Для богатства под углы нижнего венца помещали монеты, для оберега от нечистой силы закладывали ладан, для тепла — шерсть. Считалось, что от домового зависело благополучие семьи. Он же приглядывал за скотиной, поддерживал огонь, уберегал от болезней. Жил добрый дух где-то, то ли за печкой, то ли под печкой. Ночью он выходил полакомиться чем-нибудь вкусненьким, что хозяйка специально для него оставляла на столе. И конечно же, каждый входящий в дом должен был низко поклониться хранителю очага.

Но похоже, что такие легенды сложились позднее, а раньше крестьянин срубил избу с высоким порогом и низкой притолокой — таким образом не ослаблялись связи сруба и тепла в доме оставалось больше. А дверь он сделал широкой, чтобы можно было внести со двора в сени или даже в избу громоздкие орудия труда для починки их в холодное время года. Значит, низкий поклон был просто практической необходимостью.

Весь левый угол, почти треть избы, занимает глинобитная печь на деревянном ящике — опечье, или, как говорят здесь, корзине. Некогда она топилась по-черному, но затем хозяин перестроил ее на печь с дымоходом. Устье печи обращено к передним окнам, поэтому от входа мы видим лишь массивный бок с лежанкой над входом в подполье. Белая громада печи четко вырисовывается на фоне темного потолка и закопченных верхов стен. Она хорошо сочетается с вымытыми до линии дыма гладкими поверхностями бревенчатых стен медно-красного оттенка.

Кое-где на печи — маленькие ниши-печуры. Они являются своеобразным украшением, но не это главное. Их назначение сушить рукавицы, носки и другие мелочи. При необходимости в них можно и подогреть что-либо. Почти на уровне пола имеется еще несколько небольших проемов — продухов. Они нужны для вентиляции подпечного пространства, где иногда зимой в тепле держали кур.

Со стороны устья печи начинался бабий кут, отгороженный от жилой части высокой тесовой переборкой. Там целый день топталась хозяйка. Отсюда печь выглядит еще внушительнее. Перед устьем устроен шесток — толстая и широкая доска, на которую ставят горшки да чугунки, прежде чем посадить их в печь. Шесток покоится на бревнах-выпусках опечья. Под ним — отверстие в подпечье, где хранятся лопаты для выпечки хлеба, кочерги, ухваты, щипцы, помело.

Когда печь затапливали, изба наполнялась едким дымом. Хоть и старались топить не сосной или смолистой елью, а ошкуренной березой и ольхой — от них дыму и копоти меньше и тепла они дают больше, но все же при растопке от дыма никуда не денешься. Приходилось открывать настежь окна и дверь. Их закрывали, едва дрова разгорятся. Дым поднимался под потолок и висел всегда на одном уровне, обычно немного выше роста человека. В этой избе дым не опускался ниже второго венца, так как изба выстроена довольно высокой. Постепенно дым вытягивался через дымоволоковое окошко, устроенное в верхней части стены над дверью. В иных избах делали специальное отверстие в потолке над печью. Над ним на крыше устанавливали деревянные короба — дымники. Особенно хороши они на Севере и в Новгородской области. Для усиления тяги в них пропиливали сквозные прорези в виде различных орнаментов. Дымники превратились в один из самых нарядных элементов крыши. Все тепло при топке по-черному оставалось в избе, не вылетало в трубу. Дров для отопления требовалось немного. А еще в прокопченных избах не водились тараканы, древесина сруба почти не загнивала, и «черные» избы оказались долговечнее «белых».

В старину говаривали: «Дымные горести не терпев, тепла не видати». А горести, безусловно, были. Дым часто вызывал раздражение и заболевания глаз, хозяйке приходилось много трудиться, чтобы в избе было чисто. Раз в неделю она с песком отмывала от копоти стены до Линии дыма. Потолок и верх стен никогда не мыли, они со временем становились бархатистыми и черными как вороново крыло.

В Сибири не было проблемы топлива, дрова всегда рядом, поэтому здесь раньше, чем в других местах, стали отказываться от курных изб. В русской печи с дымоходом много общего с ее «черной» предшественницей: те же формы, полные конструктивной логичности, но из-за устройства дымохода кирпича уже требовалось больше — до двух тысяч штук на печь. Сбить из глины или сложить из кирпича хорошую печь способен не каждый печник. Очень важно не перемудрить с дымоходом, да чтобы раствор был хороший, да чтобы свод не завалить. Чуть что не так, не печь получится, а горе: дым в доме — тепло на дворе.

Русская печь — это замечательное изобретение. Она достойна самого большого уважения. Печь в крестьянском хозяйстве работала круглый год. Чем только не была она для крестьянина. Прежде всего она спасала от холода и была источником тепла и уюта. Она была кормилицей и поилицей: хочешь хлеб выпекай, хочешь молоко томи, хочешь щи вари. В печи можно было запарить солому для скота и раскалить камни, чтобы согреть пойло. А кроме того, русская печь — отменный лекарь, долгим несильным' жаром всякую хворь выбьет. Как мы уже знаем, в некоторых областях в ней иногда устраивали баню с парилкой. На печи сушили одежду и обувь, готовили впрок грибы, ягоды, мелкую рыбешку, лекарственные травы. Гончары обжигали и сушили глиняную посуду все в той же печи. Старики и дети любили спать на печи. А сколько сказок было сказано длинными вечерами на теплой печи! Вспомните Емелю — он разъезжал только на печи. За все это любили, да и сейчас любят в народе матушку-печь.