Карта сайта

НА АНГАРЕ

Балаганы, пни и колья,
Карусельный пересвист.
От вихлястого приволья
Гнутся травы, мнется лист.

С. Есенин

Под ногами похрустывает и перекатывается мелкая ангарская галька. Дорога идет лесом все дальше от Байкальского тракта к берегу водохранилища. Ласковое солнце припекает как-то по-особенному, так бывает только в погожий день бабьего лета. А моя спутница говорит о весне: «Здесь так славно, когда цветет багульник! Весь берег будто костер горит».

Оказывается, все те кустики, что бегут вдоль дороги, и есть багульник. Присмотрелась, ну конечно же, точно такие веточки продают зимой в цветочных магазинах Москвы. Я представила не десяток нежно-розовых и лиловых цветков в вазе городской квартиры, а десятки тысяч — все вокруг, на сколько охватывает глаз, залито нежнейшей пеной цветения, а за ней синь Ангары и неба...

Тропа выводит нас на высокий берег. Здесь летом 1980 г. отворили ворота три крестьянские усадьбы архитектурно-этнографического филиала Иркутского краеведческого музея. Несколько лет велись работы по его созданию. Крестьянские избы вместе со всеми надворными постройками вывезены из зоны затопления Братского водохранилища. После двухнедельной антисептической обработки древесины в специальных ваннах срубы были вновь собраны и образовали сибирскую деревенскую улицу.

Издавна на Руси умели выбирать место для села. Старались поставить дома так, чтобы из окон открывался красивый вид и чтобы поселение хорошо смотрелось со стороны.

Музейная деревня полностью отвечает этим требованиям. Едва увидишь ее, сразу становится ясно, что ты в Сибири. Подворья здесь поставлены бок о бок, плотно прижавшись друг к другу. Они огорожены забором, который здесь называют заплотом. Он представляет собой стецу значительной высоты из бревен либо из массивных досок толщиной в ладонь, уложенных горизонтально как в срубе. Соединяются прясла стены врубкой в вертикальный стояк, это называется сращиванием «в столб». Такая ограда с монументальными глухими воротами придает усадьбе солидность, надежность, уверенность в том, что все здесь прочно, статно и ладно. Не дом, а маленькая крепость.

— Что тут особенного: заплот есть заплот. Я выросла

в Сибири, во всех деревнях такие заплоты. Конечно, ограда впечатляет своей неприступностью, но только не ребятишек. Мы в детстве свободно преодолевали подобные преграды, — рассказывает вызвавшаяся сопровождать меня иркутянка Верочка. Потом она будет показывать мне, как работает веялка, повернет рукоятку точила, взберется по лестнице на второй этаж амбара... И, удивительное дело, музейные работники все это позволят. Подкупает их сибирское гостеприимство и радушие. Нет экскурсовода — не беда, каждую усадьбу и каждый предмет в ней покажет смотрительница дома и сделает это ненавязчиво, с юмором, прибаутками, которые слышала она, очевидно, еще в детстве от своей бабушки.

Со стоном подалась тяжелая калитка, несколько шагов по дощатому тротуарчику, и мы на крыльце дома, перевезенного из деревни Гарминка, ставшей теперь дном Братского водохранилища. Дом добротный, построен еще в прошлом веке из толстых лиственничных бревен. Он мало чем отличается от уже известных нам изб: то же трехчаст-ное деление на избу, сени, горницу. Те же печь, лавки, полати да нехитрая домашняя утварь. В избе ничего лишнего. Так повелось исстари. А вот в горнице хозяин постарался подчеркнуть свое благосостояние.

На стену он повесил машинной работы ковер, купил в городе диван с резными подлокотниками. На столе, застланном скатертью, блестит пузатыми боками самовар. Это целое состояние: за самовар уплачено столько, что можно было бы в то время купить две коровы. Кровать покрыта белым с длинной шелковистой шерстью овчинным одеялом. Нигде больше таких одеял мне не попадалось.

Известно, что заселение Приангарья русскими произошло в основном в XVII в. Переселенцы из разных уголков России приносили с собой свои местные строительные приемы, свои вкусы. Шли годы. Суровые природные условия заставили отказаться от многих привычных традиций. Испытание временем и суровым климатом выдержала планировка жилья, а вот хозяйственные постройки здесь стали размещать не так, как в других районах, а по-своему. Амбары, сараи, погребцы с надпогребцами, бани, конюшни, навесы для инвентаря встали вокруг дома, образуя замкнутый, хорошо защищенный от холодных ветров двор.

Избы и все надворные постройки рубили из добротного дерева и чаще всего прямо в лесу. После просушки клеть разбирали и бревна перевозили на место стройки. Эти работы выполнялись «миром», т. е. односельчанами, поэтому такие богатырские подворья-крепости вырастали довольно быстро. Крестьяне очень скупо украшали свои дома декоративными деталями, добиваясь архитектурной выразительности хорошо найденными пропорциями построек.

Усадьба, в которую мы вошли, принадлежала зажиточному крестьянину Якову Непомилуеву. У него было три хозяйственных двора. В чистом парадном просторном дворе под массивным навесом стоят сани, телеги, косы, сохи и другие орудия труда. Высокий двухэтажный амбар с галереей на деревянных столбах, несколько сараев и амбару-шек своими входами обращены к дому и находятся под постоянным наблюдением бдительного хозяина. Весь двор выстлан отличными досками, получился пол не хуже, чем в иной избе.

Здесь на парадном дворе в день открытия музея лихо отплясывали парни и девчата, пели старинные песни и частушки артисты народного фольклорного ансамбля.

Второй двор размещается с противоположной стороны дома. К хозяйственным постройкам проложены дощатые тротуарчики. На дворе есть еще несколько амбаров. По их количеству обычно судили о достатке семьи. Ведь в них хранились ее запасы. В одних амбарах — меха, в других — одежды, в третьих — продукты питания. Вот, к примеру, амбар для хранения хлеба. Вдоль боковых стен расположены сусеки. Они представляют собой высокий ларь с крышкой. Ларь разделен поперечными перегородками на части — сусеки. Каждый сусек устроен так, что на место взятого зерна или муки в разборный бункер самотеком поступает такое же количество из сусека. Сусеки настолько велики, что в них может поместиться несколько мешков хлеба. Так что если по такому амбару помести, по сусекам поскрести, то можно испечь исполинский колобок.

Перед одним из амбаров сушатся рыбацкие сети, рядом стоит острога, она напоминает вилы. Это орудие для ночного, при свете фонарей, лова рыбы. Острогой также добивали крупную рыбу. На стене висят детские санки-лоток. Это выгнутая доска, которая с внешней стороны обмазывалась коровьим навозом, обливалась холодной водой и затем выставлялась на мороз. Когда лоток покрывался льдом, получались санки, на которых можно было кататься с гор, лететь с ветерком на ядреном морозе.