Карта сайта

МНОГИМИ КРАСОТАМИ ТЫ НАС ДИВИШЬ...

Опять — развесистые липы И склады
бревен за избой; Телеги вдоль дороги,
скрипы, Окно с затейливой резьбой...

В. Брюсов

Музей народного зодчества и быта народов Поволжья в городе Горьком долгое время оставался для меня загадкой. Так уж бывает: мы часто доступное и близкое откладываем «на потом». Вот и я сначала побывала в Улан-Удэ, Иркутске, Архангельске и других неблизких местах — везде знакомилась с народным зодчеством, а Горький рядом, могу поехать в любой свободный день.

Наконец через несколько лет свободный день выдался. В музей меня сопровождали друзья-горьковчане. Кое-кто из них еще не бывал в музее под открытым небом, и всем хотелось взглянуть, что же интересного может быть у них под боком. Вот и окраина города, последние жилые дома почти упираются в лесной массив. Машина затормозила у высокого глухого забора, окрашенного зеленой краской. Мы у цели.

Распорядок работы музея гласил, что мы приехали в выходной день. Я огорчилась до крайности: так долго собираться и вот на тебе! Кто-то из моих спутников толкнул калитку, и она отворилась. Вошли и сразу взорам предстали крестьянская изба, ветряк, огромный недостроенный хозяйственный двор...

Старший научный сотрудник музея Владимир Александрович Краев любезно разрешил нам познакомиться с экспонатами и передал нас вместе с ключами от памятников-строений сторожу Ивану Федоровичу, который и стал на некоторое время нашим гидом. Работал он в музее совсем недавно, поэтому на все вопросы угрюмо отвечал примерно так: «А там все написано, читайте». И мы читали: «Изба Обуховой из д. Ульянково Городецкого района. Середина XIX в.». Немного. Кто она, Обухова? Надо полагать, крестьянка не из самых бедных, но и не из самых зажиточных. Изба не поражает ни своими размерами, ни конструкцией. Подобных изб много в средней полосе России. Но Городецкий район сразу вызывает ассоциации с городецкой корабельной резьбой. И действительно, наше внимание останавливает пышное резное узорочье декоративного убранства дома. Розетки цветов, гибкие стебли и листья сплошным ковром заполняют причелины и карниз.

Городецкие плотники с XIX в. снискали себе славу именно умением виртуозно украшать избы сочной барельефной резьбой, подобно тому как еще раньше изукрашивали петровские суда. В Го-родце, Балахне и других районах Нижегородья издавна занимались постройкой деревянных судов: рыболовных лодок, барж, барок, баркасов, белян, коноводок, — которые в XVIII в. ходили по Волге и Оке.

Пользуясь лишь топором и долотом, мастера затейливо покрывали бортовые доски судов «корабельной резью». На цельной доске вырезали узор так, чтобы он возвышался над фоном до 5—7 сантиметров, причем отдельные части рисунка выступали на разную высоту. Это создавало богатую игру светотени. Там, где глубина больше, тени темнее, а выступающие части освещены ярче. Узор при этом приобретал особую выразительность. Такая рельефная резьба называется глухой и долбленой — по технике исполнения, корабельной — по схожести с резьбой на судах. А по месту распространения ее часто называют еще городецкой.

Сюжеты резчики брали разные. Наряду с растительным орнаментом со сложным переплетением стеблей, листьев и цветов-розеток изображались фантастические полудевы-полурыбы, или «фараонки». И сегодня нет-нет и встретишь в деревне избу, покой которой охраняют львы над окнами, затаившись вверху среди листьев, цветов, белочек и птиц. Сказочные персонажи перекочевали со временем с бортовых досок волжских расшив* на лобовые доски нижегородских изб. Резной убор развивался постепенно, все более усложняясь. Так, в XVIII в. избы отличались монументальной простотой, украшения почти не применялись. В середине XIX столетия избы оделись в пышные наряды.

* Волжская расшива — большое плоскодонное парусное судно.

 

Корабельная резьба весьма трудоемка, и к XX в. подобный декор стал редкостью, на смену ему пришла пропиль-ная, ажурная резьба карнизов, наличников, пилястр и других деталей. При такой резьбе рисунок пропиливался по трафарету на гладкой тонкой доске. Это проще, быстрее и в то же время вполне удовлетворяло заказчиков, так как ряды сквозных кружев создавали впечатление пышности и богатства. Несмотря на упрощение процесса резьбы, стоимость украшения иногда составляла четверть стоимости дома.

Любая резьба всегда подчеркивала архитектурные членения и придавала зданию художественную выразительность и завершенность. Резные детали не просто украшали жилье, они как бы «подтягивали» весь облик улицы. Мастера умели украшать не только избы, но и все бытовые вещи. Резьбой покрывали ткацкие станы, обыкновенные вальки, которыми колотили белье при стирке, пряничные доски, коромысла и дуги, чтобы все доставляло людям радость и удовольствие.

Позвякивая ключами, Иван Федорович отпирает замок, открывает ставни. Мы тщательно вытираем ноги о чистую рогожу, брошенную на нижней ступеньке крыльца, и поднимаемся в избу. В ней все, что было в обиходе владельцев дома, но дома другого. Дело в том, что интерьер избы Обуховой не сохранился. Подходящий удалось разыскать в деревне Михайлово, его-то (лавки, полки, полати, стол, орудия труда, утварь) и перевезли в эту избу как образец внутреннего убранства, наиболее типичный для крестьянского жилища XIX в.

Расположение мебели было подчинено трудовым и бытовым потребностям людей. Каждая лавка имела свое назначение: у входа широкая лавка — «кутник» — для отдыха хозяина, перпендикулярная к ней — для работы пряхи, лавка против входа — «красная» — для гостей. На лавке, что рядом с печью и кухонным шкафчиком-посудником хозяйка готовила пищу. Над окнами устроены полки, или полицы.

В избе Иван Федорович оживляется, на наши вопросы теперь отвечает охотно и обстоятельно. Чувствуется, все в деревенском доме ему дорого и мило. Он показывает, как работает деревянный безмен, ласково трогает шелковистую кудель на гребне прялки и объясняет, как пряли пряжу.

Прялка в этом доме — настоящее произведение прикладного искусства. Изящный столбик высоко поднимает резной, прихотливо изогнутый гребень, к которому прикреплена кудель. Донце, на котором сидела пряха, также покрыто выемчатой резьбой. Донца бывали и гладкими, но тогда их расписывали красками. Окончив работу, пряха вешала донце на стену, как картину. Прялка была важным предметом крестьянского обихода: это и орудие труда, служившее женщине с детства до старости, и украшение, и свадебный подарок. Именно поэтому ее так любовно мастерили, в каждой местности по-своему, стараясь в ремесле превзойти соседей.