Карта сайта

Глава V - Часть 7

Памятник (высота — 7 м) находится с правой стороны от центральной магистрали города — проспекта Ленина, — на открытой площади-сквере перед входом в Парк культуры и отдыха. Хорошо связанный с общим пространством площади-сквера, памятник имеет и свою микросреду, где он воспринимается более интимно, камерно.

Бронзовая фигура Л. Толстого установлена на гранитной плите-стилобате (высота — 0,7 м) и имеет хороший круговой обзор. Толстой изображен идущим, он заложил обе руки за пояс длинной рубахи, так называемой толстовки.

В композиции этого произведения нашла отражение современная концепция городского монумента с ее стремлением приблизить памятник к людям, к окружающей среде.

По своим пропорциям и внешнему облику фигура Толстого легко узнаваема и соответствует общераспространенному представлению о его образе. Лепка ее отличается известной обобщенностью, скульптор не задерживает внимания зрителя на мелких второстепенных деталях. Поставленный достаточно низко, памятник тем не менее производит очень внушительное впечатление, вызывая в памяти ленинское замечание о Толстом как о «матером человечище», хотя оно относилось, конечно, не к внешнему облику, а к характеристике таланта писателя.

Установленный в старом русском городе, недалеко от Ясной Поляны, этот памятник приобретает особую значительность еще и потому, что в нем удачно запечатлены национальные черты русского характера, в частности его широта, внутренняя свобода, напряженность духовной жизни, причем все это передано чисто пластическими средствами и без всякого излишнего «нажима». Тульский памятник при сравнении с другими работами, посвященными Толстому, выигрывает, как нгм кажется, потому, что здесь найдено простое, многогранное и все же как бы знакомое каждому решение.

По-разному решается задача раскрытия личности средствами монументального искусства и в двух почти одновременных памятниках А. С. Грибоедову, установленных в разных городах: А. Мануйлова в Москве (1959, арх. А. Заварзин) и М. Мерабишвили в Тбилиси (1961, арх. Г. Мелкидзе). В первом из них на круглом гранитном постаменте, украшенном изображением бронзового театрального занавеса с кистями, возвышается фигура Грибоедова с книжкой или листами бумаги в правой опущенной руке. Пьедестал колоннообразного постамента украшен бронзовыми рельефами, изображающими героев знаменитой комедии «Горе от ума». Грибоедов трактован здесь только как писатель и более того — только как автор бессмертной комедии, что подчеркнуто изображением занавеса и рельефами, в которых каждый персонаж воспроизведен лишь с помощью преимущественно внешних признаков. Представляется, что эта трактовка правомерная, хотя и несколько односторонняя.

Обратимся теперь к работе М. Мерабишвили, также традиционной и, казалось бы, близкой к произведению Мануйлова.

Памятник в Тбилиси воздвигнут на небольшой площади, окруженной сравнительно новыми многоэтажными зданиями. Площадь имеет открытый выход к реке, и поэтому памятнику обеспечен очень хороший фасовый и круговой обзор. Архитектурная часть памятника типична, скорее, для периода 50-х годов — квадратный в плане, достаточно высокий постамент имеет карнизики, пояски, базу и т. д.

В трактовке облика Грибоедова Мерабишвили показал себя тонким и сильным мастером построения психологического образа. Пожалуй, самое главное, что удалось ему, — это создание обобщенного, синтетического образа русского интеллигента начала XIX века. Его «Грибоедов» — не только поэт и драматург, это прежде всего мыслитель. Но мыслитель деятельный, не отрешенный от мира.

Мерабишвили сумел передать гражданственность Грибоедова. Мы словно чувствуем, что думы поэта связаны с судьбами Родины, с волнующими проблемами своего времени. И создание этого впечатления — одно из наиболее важных и запоминающихся достижений скульптора.

Среди памятников русским поэтам XX века, пожалуй, наиболее выразителен бронзовый памятник Сергею Есенину В. Цигаля (1972, арх. С. Вахтангов, Ю. Юров), установленный в новом микрорайоне Москвы на месте пересечения бульвара Есенина с Волгоградским проспектом. Здесь перед нами опять, как и в памятнике Л. Толстому, использован мотив идущей фигуры, причем в композицию памятника введено и изображение дороги. Есенин словно спускается с небольшого пригорка, вокруг которого лежит родная русская земля. Этому впечатлению соответствуют и молодые березки, посаженные рядом с памятником, и кусок засеянного поля. Таким образом, окружающая среда очень активно вошла в образ этого памятника. Фигура Есенина, ее пластические объемы и детали решены как-то по особому мягко, округло, наполненно, даже как будто не в манере Цигаля, нередко использующего «острые», повышенно выразительные сочленения объемов.

Как и в ряде других памятников, здесь особенно сильно чувствуется влияние принципов станкового искусства — у Есенина совсем не «памятниковая» поза, впечатление размеренного движения выражено очень сильно, в композицию введен не привычный плинт, а изображение дороги, имеющей к тому же свободную асимметричную форму. Но общий «антураж» и даже место — новый окраинный район столицы, где пролегала когда-то одна из рязанских дорог, по которой Есенин действительно мог прийти в Москву (то есть активное включение в памятник изображенного и специально созданного окружения)-—обеспечивают его легкое и естественное «вхождение» в реально существующую городскую среду, что и придает, по сути дела, станковой композиции ту синтетичность, которая необходима именно монументальному произведению. Это вновь памятник не над людьми, а для людей, среди людей. Поэтому так органичен и художественно необходим здесь низкий постамент-дорога, практически «низводящий» фигуру на землю.

Среди монументальных произведений, посвященных советским писателям, по-видимому, наиболее спорным является памятник А. Фадееву в Москве на Миусской площади (1973, ск. В. Федоров, арх. М. Константинов, В. Фурсов). Здесь наиболее сильно сказалось влияние на городские памятники принципов искусства мемориальных ансамблей: образ писателя сопоставлен с образами его произведений. Это прием не новый, но обычно раньше он использовался в рельефах, украшающих постаменты памятников. В данном же случае задача решена совершенно иначе, и опыт Федорова в какой-то мере несомненно поучителен.