Карта сайта

Глава V - Часть 6 - Памятники деятелям культуры

Наиболее значительную группу среди произведений, посвященных выдающимся историческим личностям, составляли в 60—70-х годах памятники деятелям культуры. По сути дела, именно они определили основные особенности портретных памятников этого периода, подобно тому, как в предыдущее десятилетие эти особенности наиболее полно выразились в памятниках советским полководцам.

В 60-х — первой половине 70-х годов было установлено несколько памятников Пушкину (в Киеве, Калинине, Донецке, Болдино), Толстому (в Москве, Туле), Некрасову (в Москве, Ленинграде, Карабихе), Шевченко (в Москве, Донбассе) и большое количество памятников другим русским и советским писателям — Крылову, Грибоедову, Лермонтову, Чехову, Есенину, Фадееву, Горбатову...

Два процесса, касающиеся памятников деятелям культуры, следует особо отметить. Во-первых, это постоянно расширяющаяся практика установки памятников деятелям национальной культуры и литературы в тех местах, где они жили или действовали. Здесь можно отметить памятники Абаю Кунанбаеву в Алма-Ате, Лесе Украинке в Киеве, Ивану Франко во Львове, Натаван, Физули и Самеду Вургуну в Баку, Вильде в Таллине, Якобсону в Пярну, Рудаки в Душанбе, Саят-Нова в Ереване, Гурамишвили, Важа Пшавела, Пиросмани в Тбилиси, Мусе Джалилю в Казани, Мишше Сеспелю и Яковлеву в Чебоксарах и т. д. Это говорит о повсеместном подъеме национальной культуры в Советском Союзе, о растущем самосознании больших и малых народов нашей многонациональной страны.

Второй процесс, также имеющий общеисторическое идейно-политическое значение и характерный для 60—70-х годов,— это воздвижение памятников деятелям национальной культуры в других республиках и городах. В виде примера можно назвать памятники Пушкину и Островскому в Киеве, Пушкину в Молдавии, Шевченко и Руставели в Москве, Грибоедову в Тбилиси и Ереване, Гурамишвили в Миргороде и т. д. Это процесс интернационализации, взаимообогащения и взаимопроникновения национальных культур является также чрезвычайно важным и характерным именно для развитого социалистического общества. Как на исток этого процесса нужно указать на ленинский план монументальной пропаганды, который уже в 1918 году утвердил принцип интернационализации культуры.

Эти две важные тенденции в какой-то мере характерны для всей большой группы памятников историческим деятелям. Так, например, на Украине установлены памятники Людвигу Варыньскому, Н. И. Пи-рогову, В. П. Образцову и другим. Но по отношению к писателям и поэтам обе эти тенденции (подъем национальной культуры и укрепление интернациональных культурных связей) проявились особенно ощутимо.

В 1962 году в Киеве в Парке имени Пушкина был установлен памятник поэту с надписью «Пушкину —украинский народ» (ск. А. Ковалев, арх. В. Гнездилов). Бронзовая фигура поэта (высота 3,75 м) расположена на кубообразном гранитном постаменте (высота 3,23 м). Пушкин изображен сидящим в довольно сложном движении: левая нога выставлена вперед, правая рука опирается на левое бедро выше колена. Обилие мелких, дробных деталей и изображение сильного, не совсем оправданного движения мешают общему впечатлению. При общей уравновешенности частей и устойчивости позы образ все же получился излишне театральным и в целом несколько «беспокойным».

Удачным является архитектурное решение памятника — постамент выдержан в простых, лапидарных формах, его общее построение и немногочисленные архитектурные обломы напоминают архитектуру классицизма. Весьма удачно и «парковое» расположение памятника; в окружающую его среду «включены» русские березы и ели, что придает памятнику черты традиционности. К достоинствам произведения принадлежит и хорошее выявление пластических и фактурных особенностей бронзы, хотя все же лепка несколько грубовата, особенно в отдельных деталях.

Как по своей пластике, так и по идейному значению представляется более интересным памятник Пушкину в Молдавии О. Комова, установленный в селе Пушкино в 1972 году.

По первоначальному замыслу (первый проект разработала Е. Ф. Белашова, однако его осуществлению помешали болезнь и смерть автора) памятник в Пушкино предполагалось установить на склоне горы, недалеко от дороги: он как бы встречал едущих сюда и «осенял» собой пейзаж, господствуя над селом. Но это неизбежно накладывало на облик поэта черты некоторой официальности.

Комов, искавший в образе Пушкина не столько отвлеченно-поэти-ческие, сколько земные, человеческие черты, подошел к той же задаче совершенно по-иному. Он выбрал место для памятника на небольшой поляне, окруженной деревьями и кустарниками, недалеко от дома 3. Ралли, где Пушкин жил когда-то и где теперь помещается маленький его музей.

Фигура поэта опирается на канеллированную колонну. И это не случайно. Молодой Пушкин, еще недавно лицеист, воспитанный на классических образцах античности, сам сравнивал свою молдавскую ссылку с злоключениями Овидия, говоря о том, что здесь он нес свой «Овидиев венец». Вместе с тем дань классике как всеобщему культурному достоянию делает памятник близким и понятным каждому зрителю.

Памятник поставлен на очень невысоком постаменте. И размеры фигуры чуть больше полутора натур. Все это еще более приближает Пушкина к зрителям. Скульптор подчеркивает его простоту, человечность.

Комов сумел связать свой памятник не с искусственно созданной средой, что свойственно городским монументам, а с живой природой, дав образец гражданственного и одновременно лирического, интимного решения, близкого и понятного жителям села и их гостям.

Удачно использовав общепризнанные и общезначимые традиции классики, Комов сумел придать своему произведению интернациональный характер. Такое решение помогло органичному вхождению памятника русскому национальному поэту в природную и культурную среду молдавского села и тем самым способствовало воспитанию интернациональных чувств, а следовательно, и ходу того исторического процесса, который приводит в конечном результате к появлению новой социально-исторической общности — советского народа, для которого одинаково дороги Руставели и Пушкин, Шевченко и Райнис.

Трактовка образа другого великого русского писателя — Льва Толстого— весьма спорна. Речь идет о памятнике скульптора А. Портянко, выполненном из серого гранита и установленном в начале сквера на Большой Пироговской улице в Москве. Автор изображает писателя сидящим. Толстой запечатлен в уже довольно преклонном возрасте и представлен как некая непререкаемая, все познавшая личность. В его облике есть что-то оракульское. Кажется, что Толстой способен только вещать и изрекать истины. Внутренняя неуспокоенность Льва Толстого, его постоянно метущаяся душа не отражены в памятнике. Толстой здесь, скорее, впечатляет нас своим величием, своей огромной духовной силой, тем, что он так нерасторжимо и «коренно» сросся с землей, с Россией, наконец, «массивностью», которая столь сильно выражена в этом памятнике без постамента.
И с этой точки зрения произведение Портянко представляет определенный интерес для истории и теории монументального искусства. Этот памятник вновь поднимает вопрос о специфике монументальной скульптуры. Мы неоднократно отмечали интересные попытки передать в монументальных портретных фигурах памятников многогранность личности, выразить разносторонность характера и т. д. Портянко же в этом отношении как бы программно традиционен. Он старается выразить в монументе одну, но наиболее существенную, главную, с его точки зрения, черту, но выразить ее максимально, подчинив ей весь художественный строй произведения, композицию, материал, язык и т. д. Подобная задача, решенная к тому же достаточно последовательно и органично, вызывает уважение и заставляет считаться с ней, тем более, что в общей композиции, в отдельных приемах лепки скульптор показал себя вовсе не чуждым веяниям времени. В его памятнике виден ряд черт, характерных для монументальной пластики 60—70-х годов, в частности отсутствие постамента, то есть расчет на достаточно открытое общение со зрителем, нерасчлененность фигуры и ее опоры, в данном случае кресла, на котором сидит Толстой, пренебрежение рядом мелких деталей и аксессуаров ради создания наиболее концентрированного общего впечатления и т. д. Все это говорит о серьезной работе скульптора, о продуманном использовании им новых приемов, обеспечивающих повышенную действенность монументов и наибольшую их выразительность.

Но более разностороннее и более широкое представление о Толстом, существующее в наши дни, наглядно выразилось в другом памятнике Толстому, установленном в Туле (1973, ск. В. Буякин, арх. А. Колчин).