Карта сайта

Глава V - Часть 2

По различию подхода и трактовки интересно сравнить памятники Д. 3. Мануильскому и С. В. Косиору в Киеве. В памятнике Мануиль-скому (1966, полуфигура на призматическом постаменте, общая высота— 5,1 ж) скульпторы М. Вронский и А. Олейник поставили себе задачу запечатлеть живой образ видного деятеля нашей партии и государства. Портретной полуфигуре Мануильского нельзя отказать в выразительности и жизненности, но все же запечатление мгновенного, хочется даже сказать, бытового, разговорного жеста и движения в памятнике представляется несколько спорным. Это делает памятник не столько динамичным, сколько «сиюминутным», своего рода моментальной фотографией в монументальном материале. Принципы и методы станкового искусства претворены здесь, пожалуй, излишне наглядно.

Значительно более органичным представляется памятник-бюст С. В. Косиору в скверике на улице Артема (1970, ск. И. Макогон, арх. Е. Вересов и М. Катернога). И бюст и слегка скошенный кверху постамент с необработанной задней стороной выполнены из светлого гранита (общая высота — 5,7 м). Грубоватая, шершавая фактура камня, в меру обобщенные детали лица, его спокойное выражение — все это способствует попытке передать в портрете глубокие, непреходящие черты образа, не запечатлеть момент, но раскрыть характер. Есть здесь, правда, некоторый чуть заметный налет трагизма, возникающий, однако, лишь при рассмотрении монумента с определенных точек. Но он не только не нарушает гармонии образа, но и придает ему монументальность, то есть делает это произведение действительно памятником, а не станковым портретом, установленным на пьедестале. Вместе с тем здесь сохранилась специфичная для портрета многогранность характеристики, неоднозначность образа. Следовательно, от станкового искусства взяты не внешние приемы, а его глубинные особенности, его способность к многостороннему, глубокому, проникновенному раскрытию образа.

Рассмотрим теперь несколько полнофигурных памятников.

Одним из наглядных примеров воплощения новой концепции городского памятника-микроансамбля стало монументальное произведение, I. 31 посвященное Н. К- Крупской (1976, ск. Е. Белашова, А. Белашов, арх. В. Воскресенский). Памятник расположен в начале Сретенского бульвара в Москве и состоит из трех основных элементов: собственно фигуры, длинной горизонтальной плиты-подиума (9X18 м) и двух вертикальных стел, или пилонов, с текстами, поставленных под углом друг к другу. Н. К. Крупская изображена сравнительно молодой, в длинном платье, стремительно идущей вперед. Впечатление движения усиливается тем, что ее фигура помещена в самом начале подиума, а высокие стелы-пилоны поставлены диагонально по отношению к плите и развернуты в ту сторону, где начинается бульвар, то есть в том же направлении, куда как бы устремлена фигура Крупской. Помогает этому общему впечатлению устремленности вперед и то, что десятиметровые стелы-пилоны, на фоне которых воспринимается фигура, в два раза выше последней (5 м). Таким образом, острие воображаемого композиционного треугольника так же направлено в сторону входа в сквер — туда же, куда «движется» и фигура Крупской.

Очень удачно то, что плита-подиум при сравнительно небольшой высоте (60 см) имеет внизу подрезку. Эта вроде бы малосущественная деталь играет, как выяснилось, значительную роль в организации «эстетического поля» памятника, роль границы, отделяющей художественный мир произведения от реального окружения. Несмотря даже на то, что на бульваре всегда много детей, никто из них не забирается на плиту, не позволяет себе каких-либо игр около фигуры. Между тем, как показал опыт, ряд других памятников, установленных на низких плитах без подрезки, оказывается психологически значительно более «доступным» для детворы и подростков.

Весьма спорным является то, что авторы почти полностью использовали плоскости вертикальных стел для нанесения текстов, представляющих собой цитаты из произведений Крупской. Опыт показывает, что длинные надписи на вертикальных плоскостях воспринимаются плохо, и у зрителей почти никогда не хватает терпения дочитать большие тексты до конца, особенно в тех случаях, когда наиболее важная информация не выделена цветом или размером шрифта.

Если памятник Н. К. Крупской в целом воплощает некоторые важнейшие положения новой концепции городского монумента и в этом отношении может являться образцом, то в памятнике Я. М. Свердлову, открытом в 1978 году, видна приверженность его авторов к совсем иным идейно-политическим принципам. Тем не менее памятник Свердлову (ск. Р. Амбарцумян, арх. Б. Тхор), к сожалению, не принадлежит к числу произведений, украшающих столицу, так же как и сооруженный в том же году памятник М. И. Калинину (ск. Б. Дюжев, арх. Е. Кутырев). Последний представляет собой сидящую фигуру, помещенную на мощный постамент, установленный в небольшом скверике перед административным старинным зданием на проспекте Калинина, которое не может служить подходящим фоном для восприятия памятника.

С точки зрения выяснения дальнейших путей развития нашей монументальной скульптуры более важен памятник Я. М. Свердлову. Здесь проявился тот же процесс «очищения» памятников от дополнительных архитектурных элементов, который уже отмечался при анализе памятника Ф. Энгельсу. Однако новые веяния тут сказались достаточно робко. Памятник представляет собой бронзовую фигуру (5,60 м), утвержденную на значительно меньшем по высоте гранитном постаменте (2,96 м). Площадка рядом с памятником имеет крайне скромное оформление. Никаких дополнительных деталей, рельефов или текстов нет. Однако несколько суживающийся кверху постамент не выдержан все же в «чистой» призматической или усеченно пирамидальной форме: с левой стороны в него врезан дополнительный объем-параллелепипед, не играющий никакой функциональной роли и вряд ли его особо украшающий. Без этого «довеска» вполне можно было бы обойтись. Все же общий строй памятника достаточно сдержан и приближается к классическим канонам. Свердлов спокойно стоит, держа в руке папку с бумагами. Ни внешнего, ни «внутреннего» движения в статуе нет. Очевидно, скульптору хотелось воспроизвести Свердлова как государственного деятеля. Но в статичной фигуре с папкой есть что-то излишне «административное», прозаическое. И это накладывает несколько казенный оттенок на весь облик выдающегося революционера, яркая жизнь которого, как известно, оборвалась очень рано — он не дожил и до тридцати четырех лет.

Неудачным кажется и воспроизведение пенсне на лице Свердлова. От пенсне остались лишь детали: зажим на переносице, кусочек цепочки на щеке, обозначение границ стекол под глазами — все это «прилеплено» к лицу, отчего оно кажется каким-то бугристым, покрытым непонятными наростами и довольно старообразным. Даже у современного поколения, почти незнакомого с таким зрительным аппаратом, как пенсне, все эти детали вызывают недоумение, а что будет еще через несколько десятилетий? Такие детали-намеки, может быть, и уместны в станковом портрете, но вряд ли целесообразны в монументальных произведениях.

Основной же порок этого памятника — в его крайне неудачном архитектурном расположении. Известно, что сравнительно небольшой участок центра Москвы от проспекта Маркса до площади Дзержинского и так уже перенасыщен памятниками, к тому же стилистически не скоординированными друг с другом. Здесь установлены в разное время памятники Первопечатнику Ивану Федорову, А. Н. Островскому, Ф. Э. Дзержинскому, К. Марксу и, кроме того, имеется два фонтана, из которых один с декоративной скульптурой И. П. Ввоспринимается изолированно от других монументов. От памятника же Свердлову превосходно виден монумент Марксу, обращенный к нему спиной, и фонтан Витали. Кроме того, участок у сохранившегося остатка Китай-городской стены, где размещен памятник Свердлову, сильно застроен, и для восприятия монументального произведения нет подходящего пространственного фона — взгляд всюду натыкается на разностильные здания, построенные в разное время. По отношению к окружающему его пространству памятник представляется огромным, он явно велик для того скромного места, которое ему отведено. Кроме того, на этом участке площади весьма интенсивное движение людей, так как рядом расположена станция метро «Площадь Революции», Музей В. И. Ленина, гостиница «Метрополь», стоянка туристских автобусов и лестничные переходы к улице 25-го Октября и к ГУМу. Все это создает весьма неблагоприятную среду восприятия. С ближних же точек ракурсы искажают статую, силуэт фигуры не воспринимается, но зато очень хорошо видна некоторая грубоватость лепки и те спорные детали в трактовке лица, о которых уже было сказано.