Карта сайта

Глава IV - Часть 5 - Конкурсы на памятники В. И. Ленину и их значение в становлении концепции монументальной пластики 1960—1970-х годов

В становлении новой концепции, пожалуй, еще более значительную роль сыграли запроектированные и осуществленные памятники В. И. Ленину. В появлении новых памятников решающее значение также имели открытые и закрытые конкурсы, выявившие разнообразие подходов к решению общей задачи. Однако некоторые черты, более определенно проявившиеся в 60-е годы, стали складываться уже ранее — во второй половине 50-х годов. Говоря о памятниках Ленину, мы лишены возможности дать даже «пунктирный» обзор их истории, как это было сделано относительно памятников Марксу, — само количество этих памятников свело бы такой обзор к простому перечислению. Но все же можно сказать, что господствующей с конца 30-х и до середины 50-х годов в памятниках Ленину была концепция несколько однолинейной трактовки образа вождя и воплощение преимущественно одной главной мысли и темы в скульптуре: «Ленин — вождь». Зарождение этой трактовки можно связать с памятником Ленину у Финляндского вокзала С. Евсеева — В. Щуко, В. Гельфрейха. Особенно же большую роль в утверждении этой трактовки сыграли статуи С. Мер-курова. Существенный вклад внес и Н. Андреев своей неоконченной композицией «Ленин — вождь». Но следует помнить, что эту андреевскую скульптуру мы воспринимаем лишь как один из аспектов его многогранной Ленинианы, где наряду с циклом «Вождь» есть и серия скульптур, воссоздающая образ Ленина в его повседневной жизни.

Но уже в некоторых памятниках конца 50-х годов определенная узость названной трактовки начинает преодолеваться. В 50-х годах была реконструирована площадь Ленина в Тбилиси и в центре ее на одиннадцатиметровом постаменте установлен памятник Владимиру Ильичу (ск. В. Топуридзе и Г. Джапаридзе, арх. К. Чхеидзе, Ш. Кав-лашвили, Г. Мелкадзе и Г. Хегумнов). Этот памятник по своей скульптурной концепции еще тесно связан с предшествующим периодом, и в то же время в нем уже проступают черты того подхода к пластике, который характерен для 60—70-х годов.

Особенно выразителен памятник с трехчетвертного обзора, со стороны угла проспекта Руставели. Это основная и наиболее частая точка обзора памятника, и естественно, что авторы уделили данному ракурсу основное внимание. Ленин предстает отсюда устремленным вперед, как бы делающим шаг в будущее. Правая рука его вытянута вперед и вверх, она словно призывает идти дальше и одновременно раскрытой ладонью показывает и утверждает уже достигнутое. Фоном для фигуры служит здание горисполкома, на башне которого реет красный флаг. Жест вождя величествен и свободен. И именно в его естественном, не нарочитом пафосе, в его свободе и окрыленности то новое, что начало в это время все шире входить в пластику, вытесняя некоторую застылость, холодноватую официальность, ложную пафос-ность.

Вместе с тем общая схема фигуры, наличие таких примелькавшихся деталей, как зажатая в кулаке кепка, распахнутое пальто и т. д., все это сближает памятник с некоторыми каноническими образцами 40-х — начала 50-х годов. И все же четкое, конструктивное решение объемов, обеспечивающее выразительность и ясную читаемость силуэта, выгодно отличает этот памятник от многих ему подобных.

Двойственное отношение вызывает архитектурное решение памятника и планировка его местоположения. Поставленный в центре площади, памятник отделен от зрителей кольцом движущихся автомашин. Но благодаря центральному положению памятник превосходно «дер жит» площадь, является ее идейно-образной и объемно-пространствеп ной доминантой. Вместе с тем сам масштаб этой площади, ее планировка и размеры создают здесь гораздо более «человечную» и спокойную обстановку, чем, например, та ситуация, в которой оказался памятник Дзержинскому в Москве. Здесь, в Тбилиси, памятник Ленину явно соразмерен окружающим зданиям и расстояниям между ними.

Ленин вознесен достаточно высоко — общий размер памятника по вертикали 18,5 м, но постамент имеет строгие и даже в известной мере изящные формы. Поэтому совершенно не создается «давящего» впечатления, иногда возникающего при ознакомлении с другими памятниками. Главное же, что в этом монументе достигнута хорошая мера сочетания торжественности, официальности, своего рода «заглавности» для площади и города с известной свободой, широтой, непосредственностью, то есть с теми качествами, выявление и воплощение которых станет особенно популярным в 60—70-е годы. В памятнике преодолена застылость и холодность монумента и вместе с тем сохранены торжественность, романтико-героические черты, необходимая для центральной площади парадность.

Все это делает памятник В. Топуридзе и Г. Джапаридзе произведением, знаменующим дальнейшее поступательное развитие советской пластики, переход ее к новым, более сложным творческим задачам. Эмоциональное богатство, многоплановость, свобода и широта, присущие образному строю памятника, вскоре станут характерными для монументальной скульптуры 60-х годов и определят ее значение в общей истории советского искусства.

Следовательно, в трактовке образа Ленина уже в конце 50-х годов происходят существенные изменения. Особенно же наглядно они проявились на конкурсах проектов памятников Ленину для Москвы и Кремля. Таких конкурсов было несколько. В 1958 году были проведены открытый и заказной конкурсы на проект памятника Ленину, который предполагалось установить на бровке Ленинских гор, по оси Университет — Лужники. Однако задача конкурса не была достаточно четко конкретизирована, и первый тур не дал бесспорных результатов. Программа второго тура (заказного) конкурса, проведенного в 1959 году, содержала более конкретные требования к памятнику. В соответствии с этой программой памятник Ленину «должен представлять собой не однофигурную, а развитую многоплановую композицию, включающую портретную скульптуру В. И. Ленина. По усмотрению авторов могут быть введены дополнительные скульптурные группы. Памятник во всем своем комплексе должен образно раскрыть глубокую связь В. И. Ленина с народом, характер вождя и учителя народных масс, его выдающуюся роль в создании партии, в свершении Великой Октябрьской социалистической революции и строительстве первого в мире социалистического государства» 1.

Существенно, что уже условия конкурса предусматривали многоплановую, сложную трактовку образа, раскрывающую разные грани и аспекты жизни и деятельности Ленина. С одной стороны, пластическими средствами предлагалось передать живую связь Ленина с народом, а с другой — раскрыть характер Ленина, то есть воплотить в бронзе и мраморе живые неповторимые черты его личности. Как известно, четкое формулирование задачи есть уже половина ее решения. И то, что задача была ясно определена, облегчило поиски скульпторов, дало правильное направление их работе.

К участию в конкурсе было привлечено пятнадцать авторских коллективов. Кроме того, в нем приняли участие многие советские и зарубежные скульпторы и просто любители. Сразу оговоримся, что и второй тур конкурса не дал вполне приемлемого решения. Слишком велика была серьезность задачи. Справедливо писал М. Бархин, что от этого памятника народ нашей страны, все человечество ждет чего-то небывалого, необыкновенного, «ждут монумента, который сам по себе должен явиться великим событием. Ждут памятника уникального. Он сооружается не только для Москвы, он будет иметь значение для всего Советского Союза, для всего мира. И поэтому так ответственен труд художника» 2.


1. См.: Лукьянов В. Памятник В. И. Ленину.— «Строительство и архитектура Москвы», 1960, № 1, с. 13—15.

2. Бархин М. Проекты памятника В. И. Ленину. Заметки о втором туре конкурса.— «Искусство», 1960, № 5, с. 18.