Карта сайта

Глава IV - Часть 3

Работа над проектом памятника продолжалась и после утверждения жюри. Несколько изменилась архитектурная композиция (арх. Р. Бегунц, В. Макаревич, Н. Ковальчук и В. Моргулис), исчезли рельефы с пьедестала и пилонов, заменились надписями. Шрифт для этих надписей разработали художники Е. Ганнушкин и С. Телингатер.

Сам образ Маркса стал строже и монументальнее, жест его правой руки — более утвердителен. Несколько изменился наклон головы и выражение лица. В премированном проекте был некоторый налет жанровости, по лицу Маркса как бы скользила улыбка, он словно добродушно и спокойно взирал с высоты на дела внуков и правнуков. В окончательном варианте поза и жест Маркса более активны и энергичны. Вместе с тем лепка головы и проработка лица стали более обобщенными, скульптор работает крупными массами, добиваясь общей выразительности целого, отказываясь от мелких подробностей в передаче форм лба, щек и т. д. Превосходно вылепленная голова полна энергии и воли. Маркс как бы непосредственно обращается к зрителю, утверждает, доказывает страстно и, как всегда, строго логично свою мысль.

Общая же композиция монумента сохранилась. Из центра гранитной площадки, приподнятой примерно на метр над уровнем сквера, вырастает гранитная скала, верхняя часть которой представляет собой, по-видимому, край кафедры или трибуны, на которую и опирается Маркс. С боков же эта гранитная глыба постепенно принимает формы фигуры. Детали ее становятся все более четкими, сохраняя, однако, лаконичную обобщенность, цельность и компактность, свойственную камню.

Как уже говорилось, памятник Марксу был одним из тех первых «стилеобразующих» произведений, которые определили принципиальные особенности новой складывающейся концепции городского памятника. В чем это проявилось?

Прежде всего следует отметить изменение пропорций частей памятника. Если мысленно продолжить фигуру Маркса, «вытесав» ее в воображении из глыбы гранита, то мы увидим, что высота этой фигуры по отношению к общей высоте памятника составляет примерно две трети, то есть относится к предполагаемому постаменту, как 2:1, в то время как для большинства памятников 30—50-х годов соотношение фигуры и постамента приближалось к 1:1, а нередко бывало и более значительным, причем превалировала обычно высота постамента.

Изменение пропорций частей памятника (общий его размер по вертикали составляет 8 м) способствует приближению фигуры к зрителю, усилению ее идейно-образной «направленности» на зрителя. И в данном случае Маркс прямо обращен к зрителям, он словно разговаривает, беседует с ними. Несмотря на общую монументальность образа, в нем нет того нарочитого памятникового величия, которое бы как-то подавляло зрителя, принижало его. Поэтому не создается впечатления, что Маркс вознесен над людьми. Его живое движение, как бы мгновенный, вполне естественный поворот, использование, условно говоря, человеческих, а не памятниковых жеста и позы — все это приближает Маркса к нам, не физически, конечно, а именно духовно, образно. Эта человечность, естественность монументальных фигур — тс важные существенные качества, которые так удачно проявились в памятнике Марксу и в дальнейшем найдут свое выражение в ряде других произведений.

Важным моментом в памятнике Марксу является то, что постамент— не отдельная специальная архитектурная часть памятника, а равноправный участник общего образного решения, причем несущим очень сложную и многогранную смысловую нагрузку. Он воспринимается как продолжение фигуры Маркса, наглядно выражая монолитность и цельность этого образа, его связь с землей, его естественную «почвенность», реалистическую «земность». Вместе с фигурой он воспринимается как нерушимая скала, на которой выбит, врезан — именно врезан навечно, а не наложен сверху — бессмертный лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». По общей форме своей постамент ар хитектурен, что связывает памятник с его архитектурным «оформлением». И в то же время эта четкость, «построенность», особенно передней грани и левого (от зрителя) ребра постамента, на котором лежит локоть Маркса, несет черты образности, ассоциативно напоминая нам о четкости, ясной логике и бескомпромиссности идейных построений Маркса.

Наконец, верхняя часть, которая воспринимается краем трибуны или кафедры, делает постамент «предметным», конкретно-изобрази-тельным. Может быть, изображение еще несколько условно, не детализировано, но это один из первых случаев введения в композицию памятника 60-х годов существенного предметного изображения помимо обычной одежды и мелких аксессуаров, что было началом возрождения традиции отдельных памятников 20—30-х годов.

Такова многогранная, совершенно необычная и чрезвычайно важная образная роль того гранитного блока, который является подножием и опорой полуфигуры Маркса, одновременно составляя с ней единое целое.

Отметим еще один очень существенный момент, который касается общей композиции памятника. Во-первых, эта композиция нова тем, что памятник не имеет оград или ступеней, он как бы непосредственно вырастает из площадки, из своего окружения, он не отделен от среды, не противопоставлен ей, а максимально связан с ней — и своим светлым нетрадиционным постаментом и открытым партером. Во-вторых, что наиболее важно, памятник Марксу для 60-х годов был одним из первых образцов комплексного, ансамблевого решения. Кроме центральной фигуры в его композицию входит гранитная площадка, скамьи и два стоящих несколько в глубине пилона, или стелы, с надписями. Эти, так сказать, чистые архитектурные формы являются, может быть, еще несколько робкой попыткой соединить в новом синтезе архитектурные элементы со скульптурными, усложнить общую композицию, придав единичному памятнику характер микроансамбля.

Важно также, что в данном случае этот ансамбль, подчеркнем еще раз, не противопоставлен среде, а обнаруживает явное стремление слиться с ней, сделать переход от сквера к комплексу памятника наиболее благоприятным для восприятия.

Существенным элементом общей композиции являются надписи. Вырезанные на пилонах слова Энгельса («И имя его и дело переживут века») и Ленина («Учение Маркса всесильно, потому что оно верно») как бы связывают воедино имена всех трех основоположников марксизма-ленинизма, подчеркивают единство, связь и преемственность их бессмертных идей. Важно не только идейно-смысловое значение текстов на монументе, но и сам факт их использования, возрождение традиции синтетического введения надписей в монументальную пропаганду, тем более, что тут же рядом на «Метрополе» видна выложенная как раз в 20-х годах надпись из керамических плиток, начинающаяся знаменитыми словами: «Только диктатура пролетариата...»

Однако реальная связь памятника с пространством определилась не благодаря усилиям скульптора и архитекторов, а, скорее, вопреки им и, к сожалению, выявилась недостаточно. Памятник все же получился несколько изолированным от площади из-за окружающего его сквера. Летом за высокими зелеными деревьями сквера он виден далеко не со всех сторон площади. С проспекта Маркса, куда памятник открыт своей фасадной стороной, допустимый отход все же недоста-

точно значителен для его полноценного восприятия, так как он ограничен проезжей частью улицы. Однако основное неудобство не в том, что памятник замкнут в пространстве сквера, а в том, что сам сквер с памятником практически изолирован от площади. Предполагаемые подземные переходы не были сооружены, а сквер со всех четырех сторон обтекает очень плотный поток машин. Поэтому москвичи и гости столицы, попадая на площадь Свердлова, обычно минуют сквер с памятником, тогда как в 20—30-х годах этот сквер был одним из наиболее людных в центре Москвы. Иными словами, памятник, композиционно рассчитанный на максимальное «сближение» со зрителем, на непосредственное общение с ним, не имеет этого общения из-за существующего распределения транспортного хозяйства площади и отсутствия тех подходов к памятнику, на которые рассчитывали как проектанты 20-х годов, так и авторы данного памятника.

В 60-е годы несколько памятников Марксу было создано в столицах союзных республик. В 1966 году в Кишиневе в небольшом сквере на пересечении проспекта Ленина и улицы Горького установлен небольшой бюст Маркса (ск. А. Майко, арх. Ф. Наумов). Памятник представляет собой призматический постамент, поднимающийся вверх тремя уступами, с каменным бюстом, плечи и грудь которого плоско стесаны, создавая как бы еще один, четвертый уступ. Тем самым подчеркнуто «вырастание» скульптурного портрета Маркса из земли. Как видим, все эти приемы явно перекликаются с московским памятником Марксу.

Голова вождя вылеплена мощно и цельно. Взгляд его обращен как бы внутрь себя. Несмотря на некоторые пластические достоинства памятника, архитектурная часть его в целом все же достаточно примитивна. Памятник приобрел характер надгробного, несколько замкнутого и излишне архаичного монумента. Повинен здесь и характер паркового окружения памятника: цветочные бордюрчики, аккуратные кустики зелени также вносят нотку спокойной, размеренной ухоженности, свойственной уголку некрополя.