Карта сайта

Глава III - Часть 10 - О национальном своеобразии монументальной скульптуры

Памятник в Зестафони в Грузии своим сочетанием национального и всеобщечеловеческого близок ряду других монументальных произведений, посвященных памяти погибших героев. Особенно примечателен в этом отношении монумент «Журавли» в г. Чирчике Узбекской ССР (1972, ск. Ю. Киселев, арх. С. Сутягин, Ю. Клепиков), где образ упавшей на землю раненой птицы, символизирующей гибель и горе, также имеет всеобщее значение, выходящее за рамки национального искусства, тем более, что темой этого монумента является известное стихотворение дагестанского поэта Р. Гамзатова, строки которого выбиты на граните:

«Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю эту полегли когда-то, А превратились в белых журавлей...»

И все же наиболее интересным представляется рассмотреть памятники Героям и памятники Славы именно с позиций национального искусства. Дело в том, что памятники и мемориалы Героям — это один из наиболее распространенных видов монументальной пластики, причем достаточно далекий от канона, ибо в русском монументальном искусстве подобные сооружения насчитывались единицами и часто носили архитектурный характер. Вместе с тем в 60—70-х годах, в связи с юбилейными датами Победы в Великой Отечественной войне, эти памятники устанавливались повсеместно и, естественно, с учетом художественных традиций, господствующих в данной местности. Они выражали примерно одни и те же идеи и передавали одинаковый строй чувств, но композиционные их решения были чрезвычайно разнообразны и часто кардинально отличались друг от друга. Наряду с этим в некоторых республиках, не имевших ранее развитых традиций монументальной пластики или же кадров художников, работающих в этой области, как раз в период 60—70-х годов в связи с общим подъемом экономики и культуры страны происходило становление национальных школ в монументальной и станковой скульптуре.

Все эти обстоятельства делают рассмотрение памятников Героям особенно полезным в свете изучения проблем национального своеобразия искусства. Как известно, в искусстве скульптуры выражение национальных традиций представляет значительную трудность и в ряде случаев ограничивается лишь воспроизведением национальных этнических типажей, народных костюмов и орнаментов, нередко довольно поверхностно соединяемых с пластическими особенностями произведений.

Памятники же Героям в рассматриваемый период отражают более успешные поиски органичных и цельных решений. Пожалуй, особенно важной их чертой является использование образного строя, присущего национальному искусству, то есть выражение в памятниках особого мироощущения, глубинных особенностей культуры, свойственных данной нации.

Среди грузинских памятников последнего времени большое впечатление оставляет композиция в Марнеули, установленная в 1975 году (ск. М. Бердзенишвили), представляющая собой фигуру женщины-матери, как бы передающей детям меч погибших на поле брани мужчин. Памятник имеет ясную треугольную композицию и очень четкий ритм. Музыкальность его общего строя воспринимается сразу же. Литературной основой произведения являются широко известные в Грузии патриотические стихи, кстати, воспроизведенные на камнях мемориала, посвященного Марабдинскому сражению 1625 года. В этих стихах говорится о том, что еще вырастут на Алгети волчата, которые не простят обиды и не умрут, не отомстив врагу. Монумент в Марнеули и изображает этих мальчиков-волчат, принимающих Меч мести. Строки об алгетских волчатах пользуются известностью и популярностью едва ли не большей, чем «Раненый Орел» Важа Пшавела. Поэтому и сам монумент, образно интерпретирующий эти строки, очень любим многими в Грузии. Национальное миропонимание выражено здесь совершенно по-иному, чем в памятнике для Зестафони. Если Амашукели в своей пластической интерпретации акцентировал общечеловеческие, интернациональные элементы в произведении национального искусства, то Бердзенишвили подчеркнул сугубо грузинские особенности, связанные с национальными традициями и обычаями. Пожалуй, ни в одном другом памятнике в нашей стране не содержится наряду с выражением печали и скорби призыва к отмщению, к тому, чтобы растит!» «детей-волчат» для грядущих кровавых схваток. Особенности исторического быта, исторической судьбы грузинской нации («вечная за эти земли битва», как сказал поэт) породили определенные ее социально-психологические черты, сформировали национальный характер и темперамент, ярко выразившийся в народном фольклоре, песнях, поговорках и т. д. И все это очень точно уловил Бердзенишвили, претворив в формах марнеульского монумента, хотя некоторые из этих традиций не вполне соответствуют современному мироощущению. Национальные особенности выражены здесь не во внешних аксессуарах, деталях и т. д. и не только в общей ритмичности и уравновешенности композиции, что так свойственно, например, народной вышивке, резьбе и т. д., но и в самом образном строе, традиционно народном мироощущении скульптора, которое он воплотил в своем произведении.

Использование фольклорно-литературных мотивов как образной основы памятников Героям характерно не только для Грузии. В монументе, посвященном памяти воинов Латышского стрелкового корпуса в Виеталве (1968, ск. В. Албергс и 3. Звара, арх. Э. Шенберг), кроме высокой «готической» арочной конструкции с тремя колоколами, ассоциирующейся с элементами средневековой культовой архитектуры, имеется еще выполненное в кованом металле скульптурное изображение на тему латышского народного эпоса — бой Лачплесиса с Черным рыцарем. Образное единство тактично стилизованных архитектурных и скульптурных деталей, придающих традиционно «средневековый» характер монументу, достигнуто, однако, вполне современными художественными средствами. Общий композиционный строй памятника говорит о наших днях, потому что не просто повторены детали готической архитектуры или народной скульптуры, а передан их, так сказать, «дух», передан на основе образных ассоциаций, а не пластических заимствований и воспроизведений.

Из народного эпоса также выбран наиболее общепонятый и общезначимый эпизод, и поэтому скульптура приобретает гораздо более широкий символический смысл и не является иллюстрацией описанного в саге события. Такова, кстати сказать, одна из важнейших особенностей интерпретации национального в современной монументальной пластике. Из народного фольклора, обычаев, традиций и т. д. берется то, что имеет качество общезначимости, то, что, условно говоря, понятно без перевода. Но в процессе претворения этих общезначимых элементов в пластические образы им придается национальный колорит — или .путем воспроизведения традиционных орнаментальных и этнических деталей костюма, предметов убранства и т. д., или более сложно и опосредованно, используя ритмику народного искусства, особое композиционное расположение и построение фигур, или, наконец, путем направленного ассоциативного сопоставления с образами народного искусства, архитектуры, даже специфической природной среды. Иногда, как это видно на примере памятника в Марнеули, из национальной культуры берутся какие-то элементы, далеко не всем понятные или не всегда близкие по характеру человеку другой нации, но такие случаи исключительны, и общий принцип введения национального момента в современную монументальную пластику — это как раз выбор и пластическая интерпретация общепонятных, интернациональных, близких каждому мотивов, сюжетов, символов и т. д.