Карта сайта

Глава III - Часть 9

Таков памятник Славы в Поти. Он был открыт в День Победы 9 мая 1968 года и в народе очень скоро получил название «Мать Колхети» (ск. Э. Амашукели, арх. В. Давитая).

Амашукели здесь не пошел по пути стандартных решений. Он использовал не преходящие (автоматы, каски и т. д.), а вечные аллегорические детали — меч и пальмовую ветвь. Но он применил их в совершенно необычной, глубоко драматической композиции, придавшей им неожиданную новую выразительность. Меч никому не грозит, но он и не опущен в знак траура или одержанной победы. Молодая мать держит его словно крест, символизирующий память о героях, и в то же время она как бы передает меч тем, кто должен быть его достоин, если придется еще раз стоять насмерть за эту землю.

Опущенная ветвь напоминает о том, что память о героях должна жить в сердцах и делах потомков.

Небольшой партер перед памятником замощен вертикально поставленными обкатанными камнями, которые в России называются «голышами». Они напоминают каменно-кирпичную кладку древних грузинских строений. Но здесь был и другой расчет — сквозь такое замощение обязательно будет пробиваться трава, то есть создается вековечный образ всепобеждающей жизни.

Как это типично для грузинской скульптуры, в потийском монументе Славы очень сильно условно-декоративное начало. Оно сказывается и в лепке лица, словно созданного по общечеловеческим, античным канонам красоты, красоты вечной и непреходящей, и в проработке деталей одежды.

Условно-обобщенная трактовка, сохраняющая, однако, реалистический художественный язык, способствует более общему, широкому восприятию этого памятника, являющегося не данью памяти каким-либо конкретным лицам или событиям, но прославляющим воинскую доблесть всех, выросших на этой солнечной земле и сложивших голову, защищая ее честь и свободу.

К тому же типу обобщенных, многосодержательных памятников Славы или памятников Героям относится и статуя, изображающая ил I сраженного воина в Зестафони также работы Э. Амашукели. Литературно-образной основой этого произведения является стихотворение Важа Пшавела о раненом орле, написанное в 1887. году, знакомое почти каждому грузину. В дословном переводе оно звучит примерно так:

«Я видел раненого орла,

Сражавшегося с вороньем.

Как хотел он, несчастный,

Привстать, подняться,

Но не мог.

Крыло волочит он по земле,

Грудь перепачкана кровью:

«Жалкие вороны!

Заполучили вы меня в тяжелый час...

Не то летели б ваши перья

По полям, разнесенные ветром...»

Это стихотворение в поэтической форме выражало ту гордую силу духа, несломленного осознанием неизбежности гибели, которую старался воплотить в своем произведении скульптор. Задача эта была не из легких. В современной монументальной и станковой скульптуре она решается обычно изображением двух фигур, одна из которых символизирует силу и победу, а другая, падающая или уже лежащая на граните,— гибель и поражение. Но небольшой город с весьма скромной центральной площадью не позволял создать такую «развернутую» композицию — для нее не было ни достаточного пространства, ни подходящего окружения. Необходим был памятник однофигурный, не очень большой по размерам и пространственно как бы замкнутый на себя. Стихотворение Важа Пшавела подсказывало этот сложный, многозначный, но единый образ — раненый, погибающий... но —Орел! То есть воплощение силы, свободы, размаха...

Памятник представляет собой фигуру упавшего воина с медленно опускающимся мечом. Впечатляющей находкой архитектора В. Давитая является небольшой крестообразный постамент, оставляющий без опоры падающую руку героя. Мощный гранит крепок и массивен, но и он не в силах остановить последнее движение умирающего. Здесь выразительна каждая деталь. Но особенно запоминается бессильно опущенная, раскрытая кисть правой руки. Последний почти безжизненный прощальный жест. В нем и в опускающейся голове передано безысходное состояние героя, в то время как в сильных мышцах рук и торса воплощено орлиное, героическое начало образа.

Отсутствие конкретизирующих надписей, обращение к образу-сим волу, созданному Пшавела еще в прошлом веке, наконец, сама услон но-абстрагированная фигура обнаженного воина с мечом придают этому памятнику необходимую всеобщность: он воспринимается как памятник не только героям Отечественной войны или революции, но и всем героям грузинской земли, сложившим голову в борьбе за ее свободу и лучшее будущее. И, более того, — всем борцам за эту свободу, независимо от того, чем они сражались — автоматом, мечом или своими бессмертными стихами.

Самым серьезным достижением скульптора и архитектора здесь является преодоление рамок национального искусства и выход в сферу общечеловеческих образов, несущих ту нравственную содержательность, которая понятна всем и с одинаковой силой воспринимается и знатоками грузинской поэзии и теми, кто незнаком с шедеврами ее культуры. И крест, положенный словно надгробие на каменный пар тер, окружающий монумент, еще раз подчеркивает общезначимосп,, истинно человеческую вневременность этого памятника, делающую его не только памятником грузинского искусства, но и общекультурным достоянием. Архитектурная часть здесь прекрасно воплощает и разпп вает основную мысль, заключенную в скульптурном образе.

И если по своим небольшим размерам (фигура — 5X3 м, высота гранитного пьедестала — 3 м) «Раненый Орел» соответствует скромным масштабам небольшого города, то по внутренней монументальности и содержательности, художественно-человеческой значительности он, конечно, является одним из заметных достижений нашего монументального искусства.