Карта сайта

Глава I - Часть 2

Во-вторых, значительно увеличился круг тех социальных и профессиональных групп людей, которым устанавливаются монументы. Появились памятники геологам, учителям, медикам, шоферам, кожевникам, пожарным и т. д., а также погибшим в годы войны жителям такого-то села, рабочим определенного завода, бойцам погранзаставы, узникам фашистского лагеря и т. д. Все это говорит о том, что память поколений и их благодарность может заслужить каждый человек, если в его жизни были какие-либо деяния, принесшие пользу обществу в целом. Уже сама возможность подобной «монументальной» оценки общеполезной деятельности имеет огромное воспитательное значение, особенно в формировании ценностных представлений молодежи. Иными словами, в процессе сооружения памятников проявляется новый этап самосознания личности, новый этап формирования нравственного идеала человека, прежде всего как человека общественного.

Наконец, начиная с 60-х годов все более заметное развитие получает такая форма монументальной пластики, как памятники-символы, то есть монументы, посвященные определенному событию или явлению. Именно в 60-е годы возникла необходимость оглянуться на путь, пройденный страной за 50 лет, попытаться осмыслить особенности полувековой истории социалистического общества. Различные юбилейные даты также требовали исторического осознания происходящего. На последних съездах КПСС отмечалось, какую огромную роль в патриотическом воспитании и укреплении интернационалистского сознания масс сыграли празднования 50-летия и 60-летия образования СССР, 30-летия 11обеды в Великой Отечественной войне и других дат. Наш народ отмечал эти замечательные юбилеи с большим подъемом и душевным волнением. В трудовых свершениях прошедшего полувека, в ратных подвигах Великой Отечественной войны выросло и закалилось нерушимое единство всех классов и социальных групп, наций и народностей нашей страны. И это единство, эта сплоченность всех советских людей, их преданность своей великой Родине, интернационалистское братство народов стали лейтмотивом прошедших юбилеев. В этом было их огромное и политическое и воспитательное значение. Важно было и то, что опыт строительства социализма в СССР стал в послевоенные годы международным достоянием. Это подтверждает более чем тридцатилетний путь развития социализма в странах Восточной Европы, это подтверждает активное освоение нашего опыта новыми развивающимися странами Азии и Африки.

Исторический опыт СССР, перенесенные страной тягчайшие испытания, титанические усилия всего народа в деле восстановления и развития ее хозяйства заставляют по-новому осмыслить прошедшее, чтобы яснее представить себе дорогу к будущему. Поэтому и появляются символические памятники, монументы в честь Революции, мемориалы и памятники событиям Великой Отечественной войны, монументы в честь покорения космоса, в честь нерушимой дружбы народов.

Масштабное мышление, тяготение к аллегорическому образу, свойственные символическим памятникам 60 — 70-х годов, определялись прежде всего желанием монументалистов достойно выразить размах революционных идей, революционных завоеваний, имеющих всемирно-историческое значение. Именно пафос этих идей и деяний заставил еще на заре советского искусства Б. Кустодиева, К- Юона, первых советских плакатистов обратиться к символическим образам, которые получили в дальнейшем блистательное развитие в творчестве В. Мухиной, И. Шадра, С. Коненкова и других скульпторов, а затем в работах современных монументалистов. Символические монументы 60 —70-х годов—это памятники не только конкретным явлениям, по поводу которых они воздвигнуты,— Победе, Первой руде, Воссоединению с Россией и т. д., но и Народу, его полувековой истории, его жертвам и свершениям.

Существенными чертами процесса изменения характера и расширения палитры монументального искусства были «демократизация» и «символизация» монументальной пластики, выразившиеся, с одной стороны, в стремлении приблизить памятники к зрителю, воплотить в них черты «живого героя», а с другой — в плодотворных поисках образов-символов, в попытках воплотить в образе конкретного исторического лица большую идею, трактовать его как символ Революции, Мужества, Дружбы и т. д.

«Символизация» монументальной скульптуры привела к поискам новых способов отражения таких характерных для социалистического искусства явлений, как революционная романтика и героический образ. В довоенные годы революционный романтизм уже завоевал прочные позиции в литературе, кино, музыке, живописи. Вспомним хотя бы кинофильм «Чапаев», полотна Грекова, посвященные Первой Конной, стихи о Гренаде М. Светлова, песни «Тачанка», «Каховка», «Орленок» и ряд других произведений, вошедших в сокровищницу советского искусства. Монументальная пластика в довоенные и первые послевоенные годы делала лишь первые шаги в этом направлении, причем романтика как бы «привносилась» часто в персонифицированные образы, перегруженные бытовыми деталями. Примерами этого являются памятники Чапаеву в Куйбышеве, Щорсу в Киеве, Буденному в Ростове-на-Дону и некоторые другие.

В 60 — 70-е годы революционная романтика проявилась в монументальной пластике в более обобщенном, символизированном виде, не только через увековечение деяний отдельных героев, но и в форме определенных символов Октябрьской эпохи, воскрешающих ее героику и боевой дух. И большей частью именно знакомые всем песенные образы, отличавшиеся особой широтой и приподнятостью звучания, связанные не с конкретными личностями, а со всей романтической по своему духу эпохой Революции и Гражданской войны, стали содержательной основой монументальной пластики. Таковы памятники-символы «Орленок» Л. Головницкого, установленный в Челябинске и Волгограде, «Легендарная тачанка» Ю. Лоховинина, Л. Михайленка и Л. Родионова, возвышающаяся на кургане близ Каховки, «Красные конники» В. Бо-рисенко и К. Маевского на Львовщине у города Олеско 1.


1 Усилившийся процесс «символизации» частично объясняется и некоторыми другими, хотя и не столь заметными, факторами. В 60—70-х гг. значительно изменился возрастной состав зрителей. Основными «потребителями» искусства стали люди другого поколения, что привело к некоторому изменению критериев оценки произведений. В это же время и среди скульпторов произошла частичная «смена поколений»— в искусство пришли более молодые ваятели, не пережившие сами революции, не знавшие лично героев гражданской войны, не участвовавшие в Великой Отечественной. Для них выдающиеся события истории страны периода 1917—1945 гг. не столько персонифицировались в личностях или выражались в конкретных эпизодах, сколько воспринимались в обобщенном символически-героическом виде. Отсюда их стремление запечатлеть в искусстве не конкретную боевую ситуацию, как это сделано, например, в скульптурах Аллеи Героев в Волгограде, а создать произведения, олицетворяющие общие понятия Победы, Верности, Мужества, Скорби и т. д.

 

В поисках новых способов передачи героического образа особую роль сыграла практика художественного воплощения борьбы с фашизмом в период Великой Отечественной войны. Во время самой войны и в первые годы после нее всемирно-историческая роль победы над фашизмом не осознавалась так глубоко и полно, как в 60 — 70-е годы. Вспомним песни, плакаты-призывы начала 40-х годов: «Вставай, страна огромная!», «Родина-мать зовет!», «Воин Красной Армии, спаси!», «Все для фронта, все для Победы!», «Дойдем до Берлина!» и т. д. Важнее всего в это время было отстоять родную землю, разбить немецкую армию, разрушить фашистскую государственную машину.

В первые послевоенные годы наиболее существенным казалось запечатлеть сам подвиг, воссоздать достоверный образ человека, совершившего его. Этим и объясняется конкретный характер изображения героев — Александра Матросова (в памятнике в Великих Луках), бро-сащегося на вражеский пулемет, или генерала Ефремова, до последней минуты, несмотря на смертельную опасность, продолжающего руководить боем, или Николая Гастелло, направляющего свой самолет на фашистские эшелоны с боеприпасами. В какой-то мере эта традиция сказалась и в недавно установленном в Волгограде памятнике Михаилу Паникахо, объятому пламенем и словно «летящему» на вражеский танк. Но в целом для 60-х годов была характерна уже несколько иная, историческая оценка Победы над врагом. В это время уже окончательно утвердился социалистический строй в странах Восточной Европы и были пресечены попытки выступлений против него. И все это являлось прямым следствием миролюбивой политики СССР, закономерным результатом победы стран антигитлеровской коалиции во главе с Советским Союзом во второй мировой войне.

Более глубокое осознание значения победы СССР в этой войне, желание увековечить память тех, кто отдал свою жизнь, совершил беспримерные подвиги, проявилось в созданных в этот период величественных мемориалах, оказавших весьма сильное влияние на изменение и обогащение композиционных приемов монументов и памятников. В военных мемориалах свойственная им героическая тема решалась в символических, обычно не персонифицированных образах: в волгоградском ансамбле — монумент защитникам Сталинграда на площади «Стоять насмерть», аллея скульптур на площади Героев, рассказывающая о массовом героизме советских солдат и офицеров, обобщенные образы героев Сталинграда на стенах-руинах; иная, скорее с лирическим оттенком, но также обобщенная трактовка темы массового героизма в годы войны характерна и для ленинградского монумента на площади Победы.

Наиболее же существенным является то, что изменилась сама трактовка героической темы. Не касаясь сейчас вопросов общей эстетическон оценки, можно назвать монумент Героям-панфиловцам у разъезда Дубосеково. Здесь люди спокойно стоят, приготовившись встретить врага и зная заранее, что они не уйдут с этого места. Вспомним еще Монумент расстрелянным парашютистам, подпольщикам и военнопленным в Дарнице, монументальные фигуры «Несломленный», «Мать», «Клятва» в Саласпилсе, героические образы ленинградцев в мемориале на площади Победы. Создатели всех этих монументов истолковывают героизм не как минутное яркое озарение, а как деяние, подготовленное всей жизнью героя, обусловленное его мировоззрением, верностью и любовью к Родине. В образной форме они раскрывают закономерность массового героизма, объясняют его историческую предопределенность нашей идеологией и нашей действительностью, что приводит к символическому и более глубокому воплощению героической темы в монументальной пластике.

Открытие многих мемориалов и памятников было приурочено к датам побед советского оружия. Но опять же не сами даты, а всенародное движение за увековечение памяти павших привело к массовому появлению памятников и монументов солдатам-односельчанам, рабочим заводов и строек, студентам, ушедшим на фронт, и обусловило невиданный расцвет монументального искусства в 60 — 70-е годы. Ряд памятников и монументов был создан безвозмездно скульпторами и архитекторами. Жители многих сел, городов, районных центров собирали деньги на сооружение памятников, помогали их возводить, принимали участие в установлении фамилий погибших, в розыске их портретов и т. д. Так было, в частности, со многими памятными сооружениями, входящими в ленинградский пояс СлавыВпечатляющий и необычный в композиционном смысле мемориал воинам, отдавшим ил. жизнь в боях за Родину, «Журавли» был создан в городе Чирчик Узбекской ССР. Он сооружен на средства жителей города, а в постамент заложена капсула с именами 1695 горожан, погибших в годы Великой Отечественной войны.

Нельзя не упомянуть уникальный в истории монументальной пластики нашей страны мемориал, созданный народными мастерами и умельцами Литвы в Аблинге, где монументальное искусство нерасторжимо связалось с искусством народным.


1 Например, рабочие и служащие Адмиралтейского завода, трестов «Севзаптранс-строй», «Мостострой-6» и других предприятий и организаций Ленинграда отработали на общественных началах 66 700 рабочих часов на сооружение памятника «Ополченцы» на одиннадцатом километре шоссе Ленинград — Пушкин. На третьем километре знаменитой «Дороги жизни» установлен монумент «Цветок жизни» в память о детях, погибших в Ленинграде в дни блокады. Этот памятник сооружен рабочими строительных организаций «Главленинградстроя», а основная масса работ выполнена пионерами и школьниками Ленинграда и их общественной организацией «Пионер-строем» в каникулярное и свободное от занятий время. Особенно отличились па строительстве пионеры, отдыхавшие в лагерях «Орленок», «Челюскинец», «Олимпиец», «Сокол», пионеры 158-й и 125-й школ, отряда «Искатель» и других отрядов и дружин (сведения приведены по книге Ю. А. Лукьянова «Зеленый пояс Славы» Л., 1972).