Карта сайта

САМАРКАНД - Часть 32 - ГЛАВА 2

В 1870 году был утвержден план новой части Самарканда, под который были отведены площади к западу от цитадели. Новая часть города отделялась от старого широким бульваром. В 1872—1873 годах начались планировочные работы, которыми руководил военный топограф Цеханович.

Здания, строившиеся в новой части города по проектам русских архитекторов, приобретали выразительность и стилевые черты русского зодчества того времени. Для возведения их использовали жженый кирпич, новые облицовочные материалы. Строили и двухэтажные дома.

В 1905 году инженер Д. Н. Кастальский применил формы каменной гражданской архитектуры XVII века для здания конторы Государственного банка и женской гимназии (ныне биологический факультет Самаркандского университета). Расположение здания на угловом участке выгодно использовано для решения его главного входа, завершающегося высокой шатровой крышей.

В планировке нового города была применена радиально-концент-рическая схема, обеспечивающая связь окраины с центром и удобная для дальнейшего роста города. «Широкие площади и улицы, свободная застройка, озеленение — все это создавало для жителей новых городов несравненно более благоприятные условия существования, чем в жилых зонах старых городов», — пишет исследователь архитектуры городов дореволюционного Туркестана Г. Н. Чабров Старая часть города, та до самой Октябрьской революции находилась в запущенном состоянии. В. И. Масальский — автор книги «Туркестанский край», так характеризовал облик дореволюционного Самарканда: «...Обычный вид среднеазиатского города: улицы, за немногим исключением узкие, извилистые, немощеные, дома глинобитные, без печей и окон на улицу, с плоскими земляными крышами. При скученности городских построек древесные насаждения и хаузы встречались редко».


1 Г. Н. Чабров. «Русские архитекторы дореволюционного Туркестана (1865- 1916). Сборник «Архитектурное наследие Узбекистана», Ташкент, Изд-во АН УзССР стр. 226.

 

ВЛИЯНИЕ ПЕРЕДОВОЙ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Вопреки реакционной политике царских колонизаторов, стремившихся держать массы местного населения в тисках темноты и невежества и всячески тормозивших развитие науки и просвещения, после присоединения к России в Среднюю Азию начинает усиленно проникать русская культура.

Издавна русские ученые проявляли большой интерес к жизни и культуре народов Среднего Востока. Но интенсивное изучение края, •его природных богатств, истории и культуры начинается после включения Туркестана в состав Российской империи. Русские ученые создали ряд фундаментальных исследований по географии и геологии, изучали флору и фауну края. П. П. Семенов-Тяньшанский, И. В. Мушкетов, А. П. Федченко, Н. А. Северцев, В. Л. Комаров явились пионерами изучения и описания богатой природы Средней Азии, ее растительного и животного мира, полезных ископаемых.

Зимой 1868 года Самарканд посетил первый исследователь За-рафшанской долины А. П. Федченко (1844—1873 гг.). Крупнейший русский естествоиспытатель и путешественник исследовал Алайскую, Ферганскую и Зарафшанскую долины, Туркестанский и Алайский горные хребты, открыл Заалайский хребет с высочайшей вершиной (7134 м), названной позже пиком Ленина. Федченко собрал обширный материал о животном и растительном мире, по антропологии и этнографии восточной части Туркестанского края.

Любуясь с Чапанатинских высот долиной Зарафшана, он сказал о ландшафте, окружающем древний Самарканд: «Природой дано, таким образом, два главных элемента — степь и горы, труд человека, воспользовавшись рекой, прибавил третий — сады и поля. Сады, окружающие Самарканд, в связи с глубокими оврагами делают его окрестности чрезвычайно красивыми. Особенно красива долина Ка-расу-Чашма... Арыки иногда высечены в скале, и тут-то при избытке воды она льется вниз в виде живописных водопадов» 1.


1 Н. И. Леонов. А. П. Федченко о Самарканде, газета «Ленинский путь», 15 сентября 1958 г.

 

Сам город, по словам Федченко, выгодно выделялся среди городов Средней Азии величественными древними храмами, поднимавшимися над общей массой низеньких кибиток с плоскими кровлями.

Важную страницу в изучении истории Самарканда в дореволюционное время составляют работы русских ученых-востоковедов Н. И. Веселовского, В. В. Бартольда, А. А. Семенова, В. Л. Вяткина, И. Ю. Крачковского и других. Их открытия и исследования усилили интерес к прошлому Самарканда и его замечательным памятникам. В 1884 году профессор Петербургского университета Н. И. Ве-селовский получил задание выехать в Туркестан, чтобы исследовать его в археологическом отношении и, в частности, произвести систематические раскопки на Афросиабском городище и в других наиболее интересных пунктах этого района 1.


1 Б. В. Лунин. Из истории русского востоковедения и археологии в Туркестане. Ташкент, Изд-во АН УзССР, 1958 г., стр. 29. В этой книге детально изложены многие интересные факты, свидетельствующие о живом интересе передовой русской интеллигенции к жизни, быту, культуре народов Средней Азии.

 

В Самарканде Веселовский энергично начал вести археологические раскопки на городище Афросиаб. Ученый предложил опубликовать подробные описания всех выдающихся архитектурных памятников Самарканда. В 1895—1896 годах под его руководством при участии архитектора П. П. Покрышкина, художников С. М. Дудина, В. М. Печатнина и В. И. Быстренина были организованы специальные экспедиции в Самарканд. В результате был издан роскошный альбом «Гур-эмир», посвященный одному из выдающихся памятников старины.

Энтузиастом изучения Самарканда, и особенно городища Афросиаб, был выдающийся русский археолог В. Л. Вяткин, которого В. В. Бартольд считал большим знатоком края. Его выдающийся труд «Афросиаб — городище былого Самарканда» был удостоен медали Восточного отделения русского археологического общества. Вяткин уточнил перевод и датировку некоторых надписей на мавзолеях Шах-и-Зинда, на медресе Тилля-Кари, над входом в медресе Улугбека. Но самой важной заслугой самаркандского археолога является открытие в 1908 году знаменитой обсерватории Улугбека. Много сделал для археологического изучения Самарканда М. Е. Массой, чьи многочисленные научные исследования по археологии и истории Средней Азии и Самарканда получили широкую известность.

В русской и мировой востоковедческой науке в изучении истории народов Средней Азии и Самарканда выдающееся место по праву принадлежит академику В. В. Бартольду (1869—1930 гг.), автору более 400 крупных исследований, не потерявших своего значения и для нашего времени. «Бартольд, — пишет А. Ю. Якубовский, — оставил огромное научное наследие. Оплодотворенное в наше советское время марксистско-ленинским методом, оно приносит большую пользу советской науке, в области изучения истории и археологии Средней Азии. Бартольд в своей научной деятельности следовал такому девизу: «Лучшее дело, которое может делать человек, это то, которое он лучше всего может делать». И этот ученый сделал многое для всестороннего изучения истории Средней Азии. Он не всегда шел по

верному пути, порой ошибался в своих выводах, тем не менее его научные исследования («Туркестан в эпоху монгольского нашествия», «Улугбек и его время», «К истории орошения Туркестана», «История культурной жизни Туркестана») содержат большой и ценный фактический материал по истории древнего Самарканда».

Художник В. В. Верещагин (1842— ]904 гг.) положил начало художественному изображению Самарканда в русской живописи. Верещагин был непосредственным свидетелем завоевательных действий царских войск в Самарканде. Русский критик В. В. Стасов писал: «Когда в 1868 году Верещагин подъезжал к Самарканду и увидел, первый еще раз в жизни, поле с трупами после вчерашнего только боя, у него поднялось чувство жалости и сострадания: «Бедные люди, — говорил он себе,— зачем вы храбо сражались без возможности победить своего неприятеля?» 1.


1 В. В. Стасов. Избранные сочинения, т. И, М., Изд-во «Искусство», 1952, стр. 245.

 

Самарканду посвящены такие произведения художника, как «У ворот Тамерлана», «Пусть войдут», «Торжествуют». Верещагин создал потрясающую по реалистичности картину — «Самаркандский зиндан». Чтобы написать картину, художник по веревке опустился в подземную тюрьму и своими глазами увидел жуткую судьбу людей, заживо гниющих в темном и грязном подземелье, куда едва проникал через маленькое отверстие слабый свет. В музее истории культуры и искусства Узбекистана хранятся семь картин замечательного русского художника, переданных в дар Самарканду Третьяковской галереей. В числе этих полотен — «Степь», «Узбек поющий», «Мулла в училище», «Евреи в Ташкенте», «Мирзабек — посланник бухарского эмира», «Дворец эмира в Самарканде».

Живой интерес к изображению архитектурных памятников Самарканда проявлял известный художник и писатель Н. И. Каразин (1842—1908 гг.), принимавший участие в военных и научных экспедициях в Среднюю Азию. В своих рисунках (некоторые из них хранится в Самаркандском музее истории, культуры и искусства Узбекистана) Каразин дал интересные зарисовки жизни края, изображающие памятники зодчества Самарканда. Н. Н. Каразин — автор литературных произведений («Погоня за наживой», «С севера на юг»), бичующих колонизаторов и любителей наживы, хлынувших в. завоеванный Туркестан. В то же время он рисует безотрадную жизнь русских крестьян-переселенцев. За время пребывания в Туркестане писатель собрал большую коллекцию старинного оружия и произведений декоративно-бытового искусства.

В 1895 году для изучения исторических памятников Самарканда была организована специальная экспедиция при участии крупнейшего русского архитектора А. В. Щусева. Экспедиция произвела обмеры и зарисовки мавзолея Гур-и-Эмир, и в 1905 году был издан альбом, посвященный этому выдающемуся памятнику древнего зодчества.