Карта сайта

САМАРКАНД - Часть 26 - ГЛАВА 1

Однако побитый хан не успокоился. Он обратился за помощью ко многим эмирам, которые его не поддержали. Лишь казахи, находившиеся в крайне бедственном положении, откликнулись на приглашение идти походом на богатые области Мавераннахра. Голодные и обнищавшие кочевники вторглись в пределы Самаркандского вилайета и стали беспощадно грабить народ, уводить в плен местных жителей.

В течение семи лет (1723—1729 гг.) Самаркандский вилайет и вся Зарафшанская долина подвергались грабежу и опустошению со стороны казахов. Многие жители Самарканда бежали в Гиссар, Фергану, Бухару, но «большая часть их, не достигнув дели своих желаний— лучших мест, погибла от голода»

Цветущие местности превращались в пустыни. Разорение сельского хозяйства привело к сокращению урожая хлебов, овощей, дороговизна достигла предела.

Один из источников, характеризуя эту жестокую годину, подчеркивает, что казахи произвели такое опустошение, что «эта прекрасная область стала такой нищей, что и потом, когда кончилось это бедствие и много лет прошло в покое, она не стала такой цветущей, как прежде».

И только через 50 лет, чтобы заселить Самарканд и поднять его пошатнувшееся значение, шах Мурад-бий Мангит повелел насильственно переселить в город жителей из Дагбита, Джизака, Заамина, Ура-Тюбе, Мерва и других поселений.

В XVII веке в Самарканде было построено несколько монументальных зданий. Они отличаются внушительными размерами и роскошью отделки, однако по своим художественным достоинствам уступают памятникам зодчества эпохи Тимура и тимуридов. Наиболее замечательное из них — медресе Шердор (то есть медресе «со львами»). Оно строилось почти 17 лет, с 1619 по 1636 год, по проекту самаркандского зодчего Абдуллы Джаббара. Через десять лет после сооружения медресе Шердор эмир Ялангтуш начал строить на площади Регистан новое медресе, получившее название Тилля-Кари («отделанное золотом»). Оно должно было выполнять также роль соборной мечети. Когда медресе Шердор и Тилля-Кари были возведены, Регистан оказался замкнутым с трех сторон монументальными памятниками зодчества, сохранившимися до наших дней. В Самарканде продолжает развиваться искусство каллиграфии и книжной миниатюры. Замечательным образцом может служить, например, «Книга побед Тимура» («Зафар-наме»), исполненная в 1621 году.


1 М. М. Абрамов. Из истории Самарканда начала XVIII века. Труды СамГУ, выпуск, 140, стр. 17—18.

 

В XVIII веке, по определению академика В. В. Бартольда, в Средней Азии наступило время политического, экономического и культурного упадка Самарканд ко времени вторжения на территорию Мавераннахра иранского завоевателя Надир-шаха представлял собой безотрадную картину разорения и обезлюдения.

Надир-шах в начале 1740 года предпринял военный поход против Бухары и Самарканда. Бухарский правитель Абдулфайз-хан изъявил покорность Надиру и был оставлен им на троне. Но фактическим правителем Бухарского ханства Надир-шах сделал своего ставленника из узбекского племени мангитов — Мухамеда-хакима-бия. Затем он повел войска на Хорезм, где иранскому завоевателю оказали мужественное сопротивление войска хивинского хана Ильбара, который в ходе сражения был взят в плен и убит.

Надир-шах захватил Хиву. Нашествие еще более углубило хозяй-ственый упадок в среднеазиатских ханствах. Многие города, в том числе Самарканд и земледельческие оазисы, были разграблены и разорены. Властелин Ирана не ограничивался этой добычей и покушался на священные реликвии городских мечетей и мавзолеев. Он пытался вывезти камень гробницы Тимура, состоящий из одного куска нефрита, и двойные ворота из сплава семи металлов, находившиеся в мечети Биби-ханым, похитил знаменитый коран, написанный рукой Байсункара, который лежал на надгробии Тимура в мавзолее Гур-и-эмира. Рукопись эта впоследствии хранилась в одном из мавзолеев Кучана и погибла во время землетрясения2.

В 1747 году Мухаммед Рахим-бий убил Абдулфайз-хана и двух его сыновей; при поддержке духовенства и феодальной знати в 1753 году он объявил себя бухарским эмиром и положил начало новой мангитской династии. После смерти Мухаммеда-Рахима власть захватил его дядя Даниел-бий (1758—1786 гг.).

Главной опорой этого владыки было войско, для которого он не жалел своих щедрот. Даниелу удалось заручиться поддержкой духовенства и дервишских шейхов, а также мангитской племенной знати, которым он, не скупясь раздавал, земельные наделы. При этом правителе было введено много новых налогов (базарный, сбор в пользу чиновников, сбор с молодоженов, весовой сбор, сбор за приложение печати к документам). Разумется, новые налоги тяжелым бременем легли на трудовые слои населения.


1 В. В. Бартольд, История Туркестана, Ташкент, Туркиздат, 1922, стр. 48.

2 В. В. Бартольд. Историко-географический обзор Ирана, СПБ, 1903, стр. 62.

 

Наследником престола после смерти Даниела стал его сын Шах-мурад. Сначала он правил Самаркандом, а с 1785 года возглавлял центральную власть в Бухаре. Время правления Шахмурада (1785— 1800 гг.) было периодом относительной устойчивости власти в истории мангитской династии. Шахмурад сумел создать себе популярность воздержанным образом жизни, заботами о поддержании порядка в Самарканде и мерами по восстановлению разрушенной феодальными усобицами культурно-экономической жизни Мавераннахра.

Шахмурад стремился отразить набеги кочевников, мешавших развитию земледелия. По его распоряжению в Самаркандском вилайете покинутые земли прежними владельцами в смутный период заняли узбеки. Он старался благоустроить Самарканд, уделял внимание восстановлению медресе. Шахмурад был ревностным поборником идей суфизма, отличался ханжеством, лицемерием, жестокостью и коварством, но умел прикрывать эти качества благочестием. В одежде кающегося грешника, повесив на шею шашку, он ходил по базарам, громко плача и прося у всех прощения за бедствие, причиненное населению его отцом Даниелом Но это все же не помешало ему в 1800 году завоевать Джизак, а затем Ходжент.

Из покоренных областей Шахмурад насильно переселил в Самарканд жителей этих районов и основал здесь 24 новых гузара (квартала), каждый с отдельной мечетью. Гузары, заселенные переселенцами, стали называться по имени тех пунктов, откуда происходили их жители: Ходжени (ходжентцы), Ургути (ургутцы), Ямини (из кишлака Яма), Заамини (зааминцы).

Этнический состав населения Самарканда в то же время был весьма пестрым. Здесь жили узбеки, таджики, арабы, местные цыгане (люли), иранцы, индусы, китайцы, евреи.

Самарканд в это время являлся одним из невольничьих рынков. В Самаркандском вилайете было до 10 тысяч рабов. Среди них были русские, татары, иранцы, курды и представители других национальностей. По свидетельству Вамбери, невольник мужчина стоил от 35 до 80 бухарских золотых (то есть примерно от 140 до 320 рублей золотом), невольница — от 30 до 40 золотых (от 120 до 160 рублей золотом).

Труд рабов применялся в хозяйствах местных феодалов и купцов. Невольники обрабатывали поля своих господ, ухаживали за садами, выполняя все черные работы.


1 История народов Узбекистана, т. 2, Ташкент, Изд-во АН УзССР, 1947, стр. 128.

 

Вся их беспросветная жизнь зависела полностью от воли господина. Рабов использовали также в качестве слуг и как охранников в свитах эмира и ханов.

Вместе с крестьянами и рабами жестоко эксплуатировались многочисленные массы ремесленников. Городские земли, в частности рынки, где были сосредоточены мастерские ремесленников, находились во владении светских и духовных феодалов. Они получали с ремесленников и мелких торговцев значительные доходы за право пользования местом на базаре. В городе насчитывалось более 40 ремесленных цехов или промыслов.

Главным лицом в мастерских являлся мастер — усто, у которого было по нескольку подмастерьев — хальфа и ученики — шогирды. Хальфа получал у своего усто бунак (аванс), которым фактически закабалял себя. Если хальфа зарабатывал в неделю 40—45 коп., ученикам— шогирдам выплачивалось лишь 3—4 коп., при этом рабочий день длился с рассвета и до темна.

В тяжелых условиях разрухи, когда феодалы и ханы разоряли страну, крестьяне, ремесленники своим трудом восстанавливали хозяйство, развивали технику ремесла. В XVIII веке в Самарканде было широко развито производство бумажной ткани, бумажных шелковых и полушелковых тканей, изготовление посуды из бронзы и меди, были развиты кожевенные производства, выделка ковров. Самаркандская бумага, известная высоким качеством, вывозилась в Китай и европейские страны. В городе изготовлялись также глиняная посуда, оружие, сабли, латы.

В середине XVIII века Самарканд стал оправляться от разрушений. В период правления эмира Шахмурада (1785—1800 гг.) и его сына Хайдара (1800—1826 гг.) хозяйственная жизнь города вновь оживилась. Изменились внешние очертания города. Об общем облике Самарканда после его заселения и отстройки заново можно судить главным образом по более поздним описаниям. По словам одного из участников посольства в Бухару 1824—1841 годов востоковеда Н. В. Ханыкова, Самарканд был окружен высокими стенами с бойницами, башнями и шестью воротами. Ночью доступ в город и выход из него был запрещен. Окружность городских стен составляла 13,9 километра, а общая площадь — 10,4 квадратного километра. В городе было много садов, развитая сеть арыков и хаузов, два каменных караван-сарая и три бани. Узкие, небольшие улицы входили в большие базарные магистрали, соединявшие шесть городских ворот с площадью Регистан. Наиболее оживленной частью Самарканда была улица между мечетью Биби-ханым и Чорсу. Цитадель находилась в западной части города и имела наружную стену длиной в 3,2 километpa, с двумя воротами. Внутри цитадели располагались казармы и ханский дворец с крытой галереей. В этом дворце помещался сохранившийся до наших дней серый тронный камень «кок-таш».

В период правления эмира Шахмурада было построено купольное шестигранное торговое здание под названием Чорсу (четыре стороны), воздвигнутое в центре базаров как своеобразный крытый рынок.

Но жизнь трудового населения Самарканда по-прежнему оставалась беспросветно тяжелой, в то время как эксплуататорские классы во главе с ханом на труде и поте крестьян и ремесленников строили свое благополучие. Убийственную характеристику правителям Самарканда и Бухары дал выдающийся узбекский просветитель-демократ Ахмад Дониш: «Мангитские властители захватили в свои руки кормило правления и самовольно завладели всем, чем им заблагорассудится: из очага вдовы похищали они огонь, а из благотворительных фондов — зерно и все обращали своему брюху и на разврат. Среди власть имущих процветали пьянство, азартные игры, кутежи и разврат, а бедному люду и податься некуда было. Ни охнуть, ни вздохнуть крестьянину и городскому труженику от бремени поборов и ярма насилия» 1.

Невыносимый гнет и тяжелая эксплуатация вызывали гнев обездоленного народа. В разных местах вспыхивали волнения. Одним из проявлений народного возмущения явилось восстание хитай-кипчаков 2. в 1821 —1825 годах, в Мианкальской долине, расположенной между Самаркандом и Бухарой. Восставшие захватили укрепленные города Катта-Курган и Челек. Дважды они осаждали Самарканд, где встречали активную поддержку ремесленников и беднейшей части населения города. Более четырех лет бушевало пламя народного волнения, которое было зверски подавлено. Но не успели потушить огонь этого волнения, как в 1826 году произошло новое массовое восстание городского, преимущественно ремесленного, населения Самарканда, закончившееся также поражением восставших.


1 С. Раджабов. Роль великого русского народа в исторических судьбах народов Средней Азии. Ташкент, Госиздат УзССР, 1955, стр. 89.

2 Хитай — кипчаки — наименование двух старинных тюркских племен хи-таев и кипчаков. Среди других племен, населявших Мианкаль, они представляли наиболее сплоченную и несколько обособленную племенную группу и вели полукочевой образ жизни.

 

В 1826 году на трон Бухарского ханства вступил эмир Насрулла-хан. Его правление продолжалось до 1860 года и ознаменовалось ожесточенной борьбой с Хивинским, Кокандским, Шахрисабзским ханствами. За свою необычайную жестокость народ назвал Насруллу «эмир-касаб» (эмир-мясник). Ведя борьбу за ликвидацию ленности ханства, все свои усилия Насрулла направлял на обузда ние узбекской феодальной знати и, опираясь на войско и духовен ство, беспощадно истреблял представителен феодального сапаратизма.

В начале XIX века, в связи с некоторыми сдвигами в экономическом развитии Узбекистана и всей Средней Азии, поднялось значение и Самарканда, как одного из центров хозяйственной жизни. К середине сХетия город насчитывал уже 25-30 тысяч жителеи, значительная часть которых была ремесленниками.