Карта сайта

САМАРКАНД - Часть 23 - ГЛАВА 1

В 1469 году Навои был приглашен в свой родной город Герат — столицу Хорасана. Из Самарканда в Герат возвратился зрелый узбекский поэт, которого мы знаем под именем Алишера Навои. В Самарканде уже созрел замысел знаменитой «Пятерицы», созданной им на узбекском языке.

Вернувшись на родину, Навои был приближен ко двору султана Хусейна, который, видя исключительные способности поэта, сделал его своим придворным и дал ему сначала звание мухрдера (хранителя печати), а в 1472 году — высокий титул эмира. На поприще государственной деятельности Навои проявил незаурядные способности. Поощряя развитие наук и искусств, Навои насаждал учебные заведения, приглашая для преподавания лучших ученых того времени, покровительствовал писателям, архитекторам, способствовал процветанию художественных ремесел.

Наблюдая нелегкую жизнь трудового люда, он пытался улучшить его положение. Навои открыто осуждал гнет и насилие и ратовал за такое правление, где права человека не попираются, где есть забота о благоденствии народа.

Народам и державам —

там расцвет,

Где справедливость есть,

где гнета нет!

писал Алишер Навои в поэме «Фархад и Ширин».

Познанья чару, кравчнй, дай скорей:

Глотка вина не стоит власть царей.

Что мощь владыки? Обман, насилье, гнет!

Я пью вино страдания

за народ...

Алишер Навои в таких словах характеризовал современное ему общество:

«Это не страна, а обитель дикости, — писал поэт, — здесь исчез рай и вместо него стал ад, это страна — крепость безумия и темница мучений, у всех здесь в обычае хитрость и несправедливость» 1.

Взгляды и практическая деятельность Навои навлекли на него недовольство придворной знати, видевшей в поэте своего обличителя. По наветам врагов Навои был отстранен от государственных дел и сослан в провинцию Астрабад. Но, и в опале, покинутый всеми, он не прекратил своей деятельности.

Новая волна интриг и преследований обрушилась на поэта после его возвращения в родной город. Придворная знать учинила расправу над родным братом поэта Хайдаром, который был обвинен в государственном преступлении и казнен. Неослабевающая травля привела Навои к решению навсегда покинуть Герат и под предлогом паломничества уехать в Мекку. Однако это ему не удалось. 3 января 1501 года поэт скончался.

Гениальный художник слова и мыслитель Навои оставил миру свои бессмертные творения. Его перу принадлежит свыше тридцати замечательных поэтических и прозаических произведений: «Фархад и Ширин», «Хамса», «Хазаинкуль-Мазни» («Сокровищница идей»), «Малджалисун-Нафис» («Собрание выдающихся людей»), «Лисан-ан-Тайна» («Язык птиц»), «Хамсатул Мухатайри» («Пять удивительных встреч»),

В истории своего народа Навои оставил яркий след не только как поэт, но и как ученый, историк и музыкант, лингвист и художник, выдающийся государственный деятель и дипломат. Он глубоко верил во всесилие человеческого труда и научной мысли. «Из всех творений, — писал Навои, — самое священное — человек».

Владея в совершенстве персидским и арабским языками, вместе с тем он пламенно любил свой родной тюркский (староузбекский) язык. Называя его «цветущим садом», он создал на этом языке большинство своих изумительных творений. Но великому узбекскому поэту-гуманисту было чуждо принебрежение к персидскому или какому-либо другому языку. Навои протестует только против несправедливости, незаслуженного неравенства узбекского языка и вместе с тем протестует против унижения достоинства народа, говорящего на этом языке 2.


1 В. И. Захидов. Некоторые социально-политические взгляды Навои. В книге «Великий узбекский поэт», Ташкент, АН УзССР, 1948, стр. 50.

2 В. Захидов. Мир идей и образов Алишера Навои, Изд-во худ литературы УзССР, Ташкент, 1961, стр. 369.

 

С большой человеческой любовью относясь к другим народам в своих произведениях, он создал пленительные образы узбека Фарха-да, армянки Ширин, перса Шапура, индусов Масуда и Фарруха, араба Меджнуна. Воспевая идею дружбы, Навои с большой любовыо и уважением говорит о русском народе, замечательной душе, человечности и героизме русских людей. В одной из своих поэм, сообщая о ста тысячах русских воинов, вступающих в состав войск «идеального шаха» Искандера, отправляющегося освобождать угнетенные народы, Алишер писал: «Все они (русские —Ю. А.) в быстроте и гневе—как белый конь небосвода — солнце... Каждый из них —счастье для хороших, а для плохих, для врагов — горе» 1.


1 А. Навои, «Хамса», Ташкент, 1893, стр. 409.

 

Бессмертное поэтическое творчество Навои оставило глубокий след во всей истории узбекского народа и вошло в золотой фонд мировой литературы.

До сих пор в народе живут его крылатые афоризмы, свидетельствующие о том, как высоко ценил великий узбекский поэт верность, правдивость, справедливость, честность и гуманность:

«Тот, кто не знает верности, не знает и стыда».

«Когда язык твой может сказать правду, не пачкай его грязью обмана» «Среди людей лучше тот, что народу больше пользы принесет».

«Хороша роза сада вселенной, но лучше всего роза жизни».

Навои, как истинный гуманист, бичует развратных и алчных государей, чиновников, представителей духовенства. Он осуждает гнет и насилие и с большой симпатией отзывается о людях труда и искусства. Сочувствие поэта на стороне тех, кто творит и трудится. Взгляды Навои были прогрессивными, хотя и носили идеалистический характер. Жестокая феодальная эпоха наложила свою печать на жизнь и творчество поэта. Но вместе с тем он стоял намного выше своих современников. Навои верил в силу «справедливого царя», который, по его мнению, творит историю. Решительно выступая против сеющих смерть, разорительных междоусобиц и войн, за создание централизованного крупного государства, поэт надеялся, что этого возможно добиться лишь во главе «со справедливым, просвещенным царем».

Буржуазные фальсификаторы, а вместе с ними буржуазные на-ционалисты-пантюркисты, панисламисты, говоря об истории узбекской и таджикской литературы, изображают ее как мистическую, пропитанную аскетизмом, религиозно-теологическим духом, что будто бы вся она была оторвана от реальной действительности и обращепа к небу. Обрушиваясь с особой яростью на Навои, они отрицают все лучшее, прогрессивное в наследии великого узбекского поэта, окрашивают его замечательное творчество в краски отрешенности от земной жизни, от реального мира.

К этим жалким клеветникам и фальсификаторам применителен мудрый совет великого Алишера: «Когда язык твой может сказать правду, не пачкай его грязью обмана». Многогранное поэтическое творчество великого узбекского гуманиста, воспевающее земной мир: груд пахаря, каменщика, ученого и поэта, красоту родной страны и «каплю утреннего дождя на цветочке желтом, точно жемчужина в блюде золотом», полностью опровергают несостоятельные вымыслы фальсификаторов. И слава о дарованиях Навои, как писал современник и биограф поэта знаменитый историк Хондамир, «распространилась во все концы земли, и рассказы о твердости его благородного ума переходили из уст в уста, а драгоценные камни его поэзии наполнили раковины вселенной жемчужинами красоты». 1.

Алишер Навои оказывал широкое покровительство поэтам, историкам, каллиграфам, художникам, музыкантам. Пользуясь своим влиянием и богатством (поэт был одним из состоятельных людей Герата), он содействовал культурному развитию страны. По его инициативе было построено 370 различных зданий общественного пользования: учебные заведения, библиотеки, больницы 2. В придворной библиотеке лучшими каллиграфами производилась переписка книг, которые украшались заставками и миниатюрами. Среди художников Гератской школы особенно выделялся великий художник конца XV и начала XVI века Бехзад (умер в 1526 г.). Здесь плодотворно работали феодальные историки, сочинения которых содержат важные сведения по истории Средней Азии и Самарканда. Талантливый ученый Хафиз Абру написал сочинение «Сливки летописей», в котором исторические события доведены до 1427 года. Написанное Абд-ар-Раза-ком Самарканди (1413—1432 гг.) сочинение «Место восхода двух счастливых созвездий» охватывает события последних десятилетий владычества монголов, время Тимура и тимуридов до Абдусанда включительно. По предложению Алишера Навои историк Мирхонд (1438—1498 гг.) написал обширный труд «Сад чистоты» и его внук Хандемир (1475—1535 гг.) сочинение «Друг жизнеописаний». Все эти исторические труды — ценные источники.


1 В. Захидов, указанное соч., стр. 12.

2 Г. А. Пугаченкова. Памятники архитектуры Средней Азии эпохи Навои, изд. САГУ, 1957.

 

Но они написаны придворными летописцами, общественные интересы которых определялись косной феодальной средой, и поэтому страдают серьезными пороками. Авторы сочинений идеализируют личность государей, многие факты и события освещают с точки зрения интересов господствующей феодально-клерикальной верхушки и не уделяют никакого внимания жизни трудового народа.

Городская культура Самарканда и Герата в период Тимура и тимуридов развивалась в условиях зрелого феодального общества, но своими корнями уходила в древний период. При Шахруке, Байсун-каре, Абу-Саиде Самарканд и особенно Герат оставались цветущими городами. Правители Мавераннахра и Хорасана уделяли много внимания благоустройству своих столиц, которые по-прежнему оставались центрами оживленной внутренней и внешней торговли, ремесел, науки, литературы и искусства. В Герате и Самарканде сосредоточились искусные мастера, изготовляющие различные предметы обихода и в том числе предметы роскоши. В торговых рядах улиц города можно было найти художественные ткани, бронзовую посуду, ювелирные изделия, глазированную керамику.

Продолжая самобытные традиции производства керамических изделий Афросиаба домонгольского завоевания, ремесленники Самарканда и Герата создавали прекрасные предметы бытовой керамики. По сравнению с керамикой Афросиаба тимуридская керамика резко выделялась своей живописностью. В орнаменте художественно воплощаются мотивы реальной природы: пионы, ветки роз с цветами и бутонами, ветви с плодами граната, абрикоса 1.

Разноцветная керамическая облицовка самаркандских памятников зодчества XV—XVI веков — яркое свидетельство замечательного мастерства местных строителей той эпохи, когда Самарканд величали «Сияющей точкой земли». Самаркандская керамика этих столетий оказала безусловное воздействие на последующее развитие керамики Ирана, Турции и других стран Ближнего Востока 2.

Искусство самаркандских и гератских мастеров было не только своеобразным и оригинальным, но и не уступало по своим художественным качествам лучшим изделиям, привозимым из других стран. Таким оригинальным мастером был, например, живописец Ходжа Мухаммед, находившийся на службе у Алишера Навои в качестве библиотекаря. Как рассказывает историк Хандемир, этот мастер живописи «достиг большого совершенства в выделке фигур и в позолоте... Он поставил в библиотеке часы в виде ящика, в котором была фигура с палкой в руке, дававшая знать по числу ударов, который час» 3. Другой историк того времени Абд-ар-Раззак Самарканди рассказывает о мастере по ганчу Али Исфагани, который в своем произведении — сосуде для розовой воды — изобразил 32 группы ремесленников, занятых каждый своим ремеслом.

Культурные достижения Герата и отчасти Самарканда в этот период не могут заслонить тяжелую безотрадную действительность феодальной эпохи, господство феодалов и реакционного духовенства, гнет и насилие над трудовыми массами, которые, возводя прекрасные дворцы для правителей и знати, сами ютились в жалких лачугах, в нищете и грязи городских кварталов и кишлаков.


1 Л. Жданова. Современная керамика Узбекистана. М., Изд-во «Искусство», 1963, стр. 31.

2 Г. А. Пугаченкова. Самаркандская керамика XV в. Труды САГУ, вып. XI, Ташкент, 1950, стр. 91—120.

3 В. И. Массон, В. А. Рамадан, История Афганистана, т. I, М. «Наука», 1964, стр. 36.