Карта сайта

САМАРКАНД - Часть 15 - ГЛАВА 1

Во время сражений, когда кто-либо был ранен спереди, он оказывал ему большой почет, а кто был ранен сзади, того он презирал. Он очень уважает храбрых и смелых и делает им большие подарки. А затем в сражениях, которые он ведет против своих врагов, когда он видит, что его враги сильнее его, он прячется в долинах, но только не терпит, если кто-либо бежит; когда он видит, что его враги не остерегаются его, тогда он внезапно на них устремляется и ищет с ними встречи. Короче говоря, в любом месте, где бы он ни был до сих пор,, он всегда побеждал и никто не мог ему противостоять»

Нередко Тимур пользовался приемами военной хитрости, умел; вводить противника в заблуждение относительно своих действительных планов. Современник Тимура испанец Клавихо рассказывает, что для разгрома индийского султана, в войсках которого было многобоевых слонов, наводивших ужас и страшное опустошение в армии противника, Тимур велел нагрузить верблюдов сеном и поставить их против неприятельского войска. Когда началась битва, сено было-зажжено; слоны, увидев перед собой ярко горящее пламя, обратились в бегство и смяли ряды своих же воинов.

В период завоевательных походов Тимур и его сын Миран-шах: вели дипломатическую переписку с правителями западноевропейских стран. Эта переписка приняла особенно активный характер, когда Тимур принял решение начать борьбу с могущественной Османской империей, намереваясь, по-видимому, в предстоящей борьбе с турками вести военные действия совместно с итальянцами и греками,, заинтересованными в разгроме Турции. Так, например, 15 мая 1402' года Тимур вел переписку с наместником Византии в Константинополе и требовал от Трапезунда, итальянских колоний и Перы для себя морские подкрепления 2.


1 И. И. Умняков. Малоизвестный французский источник о Тимуре Труды СамГУ вып. 101, стр. 184, 188—1189.

2 И. И. Умняков. Из истории международных отношений Средней Азии с Западной Европой в начале XV в. (см. тезисы первой конференции вузов и научных, учреждений г. Самарканда, изд. УзГУ, 1958, стр. 25).

После победы Тимура над Турцией авторитет среднеазиатского -полководца в Западной Европе возрос. Пользуясь ослаблением Османской империи, европейские купцы спешили восстановить и усилить свои торговые связи на Востоке. Активную деятельность в этом направлении развернула католическая церковь. Ее представитель (находившийся тогда в Самарканде) архиепископ Иоанн сумел войти в полное доверие к Тимуру и Мираншаху. Иоанну удалось добиться от властелина Мавераннахра грамот, в которых предлагалось заключить торговые соглашения с французским королем Карлом VI на основе взаимной выгоды. В письме к Тимуру от 15 июня 1403 года, написанном на латинском языке, Карл VI благодарит за привезенное ему архиепископом Иоанном письмо от Тимура, поздравляет его с победой над Баязетом. Король дает согласие поддерживать торговые связи с государством Тимура 1.

В свою очередь Мираншах в обращении к правителям Запада от имени Тимура и от себя лично выразил пожелание о развитии торговых отношений и об установлении для купцов повсюду безопасного передвижения.

К этому же времени относится и ответное послание английского короля Генриха IV к Тимуру и Мираншаху. В послании короля Англии выражено горячее желание заключить с Тимуром «дружественное соглашение по некоторым вопросам, касающимся государственных дел и установления мира». Король выражает свое согласие на предложение Тимура об установлении свободных торговых сношений между подданными Тимура и Генриха IV. В послании отмечается «чувство большого облегчения и большой радости по поводу «значительной победы» Тимура над общим врагом — турецким султаном 2.

Тимур был типичным феодальным деспотом, не останавливающимся ни перед чем для удержания своего господства, для укрепления своей неограниченной власти. Грабя и разоряя народы завоеванных стран, Тимур сосредоточивал в своих руках колоссальные богатства. Из завоеванных стран в Самарканд и другие города Мавераннахра он переселял десятки тысяч пленных рабов — ремесленников, зодчих, художников и ученых. В противоположность колоссальным разрушениям, произведенным в завоеванных странах, Тимур много сделал для экономического подъема Мавераннахра и особенно своей столицы — Самарканда. Руками рабов здесь были воздвигнуты дворцы и мечети, шедевры восточного искусства. По его приказу были проведены большие ирригационные и дорожные работы.


1 И. И. Умняков. Из истории международных отношений Средней Азии с Западной Европой в начале XV в. (см. тезисы первой конференции вузов и научных учреждений г. Самарканда, изд. УзГУ, 1958, стр. 26).

2 Там же.

 

Характеризуя противоречивость политики Тимура, академик В. В. Бартольд подчеркивал, что «Тимур был в одно и то же время беспощадным разрушителем и ревностным строителем; им воздвигались величественные постройки с великолепными садами, воздвигались города и селения, устраивались и исправлялись оросительные системы, созидательная деятельность Тимура столь же поражала воображение, как и разрушительная. С именем Тимура и его потомков связана, как известно, одна из лучших эпох в истории мусульманской архитектуры... Стены дворцов были украшены живописью с изображением побед Тимура, его сыновей, внуков, его эмиров и войск. Еще более грандиозным садом был окружен дворец Тахта-Карача, давший свое имя перевалу между Самаркандом и Шахрисабзом. Дворец был построен весной 1398 года. О размерах сада Ибн-Арабшах рассказывает анекдот, что пропавшая там лошадь была найдена только после шести месяцев... Самарканд, по мысли Тимура, должен был быть самым величественным городом в мире» 1.

Однако ни блестящее строительство, ни величие и блеск Самарканда той эпохи, ни развитие ремесла и торговли, ни возведение крупных оросительных сооружений не могут заслонить отрицательных черт правления Тимура, когда ради прославления имени полководца и обогащения феодальной знати Мавераннахра предавались беспощадному уничтожению сотни тысяч людей, опустошались земли и культурные ценности завоеванных стран, утверждался повсюду жестокий режим нищеты и бесправия, от которого страдали не только народные массы покоренных государств, но и крестьяне и ремесленники самого Мавераннахра. С крестьян всюду взимали поземельный налог — харадж — и подушную подать — джизью. В Самарканде было сосредоточено много ремесленников различных специальностей, свободных и пленников, пригнанных Тимуром из завоеванных стран, которые фактически были на положении полурабов. Задавленные жестоким гнетом «железного хромца» и крестьяне и ремесленники глухо роптали, часто их недовольство переходило в серьезные народные волнения.

Придворные историки Тимура наделяли своего властелина сверхчеловеческими чертами, всячески превозносили его, создавая ему культ величия и недосягаемой славы. Они не могли писать правду о трудовом народе, о их мечтах и чаяниях, о их борьбе за свои интересы. И, когда некоторые из них вынуждены были характеризовать народные вспышки, то, как это обычно было, они всех тех, кто поднимал свой голос протеста против господства тимуридского режима, наделяли отрицательными чертами, называли борцов за свободу унизительно «извергами», «подонками». Так, например, историк Ибн-Арабшах длительную борьбу Тимура с мятежно настроенными ремесленниками передает в следующей форме: «Направляясь куда-нибудь, Тимур оставлял в Самарканде наместника, но как только он удалялся от города, группа этих людей (подонков) поднимала мятеж, свергала наместника или же бунтовала за одно с наместником и объявляла восстание. Каждый раз, как возвращался Тимур, установленный им порядок оказывался нарушенным, дела его расстроенными, положение поколебленным. И ему приходилось восстанавливать и улаживать, разрушать и строить; одних он убивал, других отстранял, третьих одаривал. Затем Тимур опять отправлялся для устроения своих владений и упорядочения путей сообщения, а они (подонки) вновь принимались за возмущение и вновь возвращались к злоумышлению, и повторялось это дело около девяти раз, так что Тимуру стало невмоготу от этих злодеев и подонков и он употребил хитрость для внезапного захвата их, устранения их вреда и искоренения их». Эта борьба завершилась лишь в 1388 году, когда Тимур завлек «подонков» на пиршество и в тайной засаде перебил их поодиночке.

1 В. В. Бартольд, Соч., т. II, стр. 60—62.