Карта сайта

САМАРКАНД - Часть 11 - ГЛАВА 1

Учение ислама о священной войне за веру арабская аристократия использовала для захвата чужих земель и порабощения других народов. В Согде, как и во всех других завоеванных странах, арабы всеми способами насаждали свою религию, объявляя все другие религиозные верования ложными и несостоятельными. Ислам пагубно сказался на дальнейшей исторической судьбе среднеазиатских народов, затормозил их экономическое и культурное развитие. Арабами была сведена на нет почти вся согдийская письменность. Арабский язык был объявлен государственным. Завоевание Средней Азии сопровождалось, кроме разрушений и захвата огромного количества ценностей, гибелью и уводом в рабство большого числа мирных жителей. По сообщению историка Ибн-Асира, Кутейба вывел из Мавераннахра сто тысяч рабов-пленников.

На гнет и насилие завоевателей народные массы Мавераннахра ответили мужественной освободительной борьбой. С первых же дней арабского вторжения Самарканд стал одним из главных центров борьбы против иноземных поработителей. Чтобы обезопасить себя от народной ненависти, арабы запретили согдийцам носить оружие и выходить по ночам из дому. Они строго следили за передвижениями местных жителей. Эти правила должны были выполняться строго и неукоснительно. Нарушители жестоко наказывались и нередко предавались смерти. В конце 712 года Кутейба, уходя из Самарканда и оставляя управление городом своему брату — наместнику Абдаллаху ибн Муслиму, приказывал: «Никогда не позволяй неверным входить ни в одни из ворот Самарканда, кроме как с препечатанной рукой; и если высохнет глина, прежде чем выйдет (оттуда), то убей его; и если найдешь у него железные ножи и что-либо подобное тому, то убей его; и если запрешь ворота и обнаружишь там кого-нибудь из них, то убей его». 1.


1 Наршахи. История Бухары. Перевод с персидского Н. Лыкошина, под ред. В. В. Бартольда, Ташкент, 1897, стр. 69.

 

Падение Самарканда не означало покорение Согда. Уже в начале 713 года в Самарканде началось антиарабское восстание. Согдийцы отказались выполнять навязанный им завоевателями договор и выступили против арабов. На помощь восставшим пришли тюрки, солидарные с согдийцами в общей борьбе с чужеземными захватчиками.

Узнав о грозном положении, в котором оказался арабский гарнизон в Самарканде, Кутейба с большим войском вновь вернулся в Согд и ликвидировал восстание. Волнения в Согде не прекращались почти в течение всего периода арабского владычества в Средней Азии. Наиболее крупным из них было восстание 720—721 годов, когда арабы двинули против самаркандцев крупные отряды карателей, а жителей, вынужденных покинуть родной город и бежать в Ход-жент, по пути зверски перебили.

Другим крупным антиарабским, антифеодальным движением местного населения, охватившим всю долину Зарафшана и Кашка-Дарьи, было восстание, вспыхнувшее в 70-х годах VIII века под предводительством Муканны («Муканна» по-арабски означает «закрытый покрывалом»). Восставшие требовали уничтожить имущественное неравенство и покончить с арабским господством. Исторические источники свидетельствуют о том, что Муканна выступал против ислама и арабских завоевателей и призывал народ к вооруженному восстанию.

Отрицая бога, Муканна обращался к народу с такими призывами: «Мусульмане, вы считаете бога своим спасителем от страданий и мучений, а пророков — руководителями на пути к этому спасению, но ведь от этих же самых представителей мусульманской веры вы терпите мучения. Если же вы послушаетесь меня, я освобожу вас от этих страданий и мучений».

Почти все население Согда и Бухары встало на сторону Муканны. «В области Согда, — писал Наршахи, — большая часть населения перешла на сторону Муканны. Из селений Бухары многие стали неверными и открыто предавались неверию... Молва о Муканне широко распространилась и в Хорасане» 1.

Призыв Муканны вызвал горячий отклик у населения Самарканда. Доведенное до отчаяния иноземным гнетом, оно выступило с оружием в руках во главе со смелым и решительным военачальником Рафи ибн-Лейсом. Поднятое им восстание, по образному определению Садриддина Айни, стало как бы «ветром, раздувшим пожар из огня возмущения, пылавшего в сердцах народа». Собрав вокруг себя отважных людей, Рафи ворвался в самаркандский дворец, убил Джунаида ибн-Азади, правившего тогда городом от имени арабского наместника в Хорасане. Все население Самарканда оказало поддержку Рафи и признало его власть.


1 Наршахи. История Бухары. Перевод с персидского Н. Лыкошина, под ред. В. В. Бартольда, Ташкент, 1897, стр. 85—86.

 

В движении основную роль играли трудящиеся крестьяне, которые несколько лет вели напряженную борьбу как против арабских захватчиков, так и против местных феодалов. Хотя восстание Муканны и его последователей было подавлено 1. оно оставило огромный след в истории народов Средней Азии.

Длительная освободительная борьба народных масс ослабляла арабское господство в Средней Азии. Все новые и новые восстания вспыхивали в Мавераннахре, в Усрушане, Фергане и других районах, подпавших под иго иноземного порабощения. К IX веку еще больше усиливается общий процесс политического распада арабского халифата, обусловленного ростом феодальной раздробленности, освободительной борьбой народов стран Передней и Средней Азии, непрекращающимися восстаниями эксплуатируемых народных масс. Этот процесс политического распада привел к падению владычества арабских завоевателей в Средней Азии и утверждению местной таджикской феодальной династии Саманидов (819—899 гг.).

Говоря о последствиях арабского гооподства, следует отметить, что и под властью чужеземных захватчиков не переставала развиваться местная культура народов Согда, имевших с незапамятных времен свои сложившиеся культурные традиции. Арабское завоевание, в период которого были уничтожены прекрасные памятники искусства и литературы местных народов, затормозило на значительное время развитие производительных сил и культуры, но с другой стороны, в это время усилились взаимосвязи между народами значительной части Востока. Арабский язык, как средство культурного общения между разноязычными народами, вошедшими в халифат, сделался не только государственным, но и языком науки и литературы. Среднеазиатские ученые и поэты стали писать свои произведения на арабском языке. Поэтому то, что в старой буржуазной литературе называлось «арабской культурой», по существу представляет собой ряд, находившихся во взаимодействии, средневековых культур различных народов: арабов, иранцев, узбеков, таджиков, азербайджанцев, казахов, киргизов, туркмен2.

В то время появляются такие труды, как «Тарихи мульки Туркестан» («История Туркестана») Меджидуддина Адмана, диалектическое произведение «Кудатку билик» («Наука о том, как делаться

счастливым») Юсуфа Хаджиба Баласагунского, ряд капитальных работ хорезмского филолога Абул Касима Замахшари, «Диван лагут ат-тюрк» («Собрание тюркских наречий») Махмуда Кашгарского и другие. Осуществляется перевод с арабского на таджикский язык «Истории Бухары» Наршахи и т. д.

Это, однако, не означает, что арабы не создали своей самостоятельной культуры. Известно, что и они внесли богатую лепту в общую сокровищницу мировой науки и культуры.

Заметный подъем хозяйственной и культурной жизни Мавераннахра наступает после освобождения от арабского господства, при Саманидах.

В истории Самарканда, как и в истории всей Средней Азии, IX—XI века характеризуются высоким развитием литературы, науки и искусства. Самарканду не только Восток, но и Европа обязаны распространением производства тряпичной бумаги (выделку ее самаркандские ремесленники переняли в VIII веке у китайцев). В Самарканде, Бухаре, Кермине работали многочисленные мастера и ремесленники, построившие изумительные по красоте дворцы, медресе и мечети, создавшие шелковые материи, высокохудожественные изделия из кости, бронзы, драгоценных металлов, камней, керамики и дерева.

В течение этих столетий среднеазиатские народы дали миру крупнейших поэтов и ученых: гениального поэта классика персидской и таджикской литературы творца «Шах-Наме» Абул Касима Фирдоуси (984 — около 1025), замечательного поэта и певца Абуль-Хасана Рудаки, великого таджикского ученого, философа, врача, поэта и общественного деятеля Абу али ибн Сину (Авиценну) (988— 1037), создателя бессмертного «Канона медицины». В числе крупных ученых, деятельность которых относится к этому периоду, можно назвать математика и астронома Мухаммеда ибн-Муса аль-Хорезми, Ахмеда-аль-Фергани, историка и географа аль-Бируни (973—1048), поэта и мыслителя Насира Хосрова (1004—1088) и многих других

В начале IX века, с ослаблением арабского халифата, наступил период нового интенсивного подъема Самарканда. Город стал быстро разрастаться по направлению к югу, постепенно выходя за пределы Афросиаба. Все городские дороги, кварталы и улицы, за небольшим исключением, были вымощены. На Афросиабе был выстроен дворец Саманидов. Развивалось производство глиняной посуды, стекла, тряпичной бумаги, шелковых и хлопчатобумажных тканей. Широкой известностью на всем Востоке пользовалось селение Ведар близ Самарканда, где вырабатывались хлопчатобумажные ткани высокого качества. «Самарканд — большой город, благоустроенный и благоденствующий, он является местом, где собираются купцы всего мира», — писал неизвестный автор конца X века. О богатой и интенсивной жизни Афросиаба в XI—XII веках свидетельствует также весьма разнообразный археологический материал: стекло, художественный металл, керамика, ювелирные изделия, кирпичная архитектурная облицовка. Самаркандская область была одной из самых плодородных и богатых в долине Зарафшана.

В течение XI—XII веков Самарканд несколько раз переходит от одних завоевателей к другим. Сначала им владели тюрки-караха-ииды, сменившие в конце X века саманидов; затем город дважды подчиняли себе сельджукские султаны: Меликшах в 1089 году и в 1130 го-ду — султан Санджар. В середине XII века (в 1141 году) Самарканд попал в вассальную зависимость от ка-ракитаев, обложивших город данью.

В 1212 году, незадолго до монгольского нашестия, в Самарканде произошло восстание против хорез-мийцев, жестоко подавленное хорезмским шахом Мухаммедом, во владения которого тогда входил Самарканд. За три дня было перебито до 10 тысяч жителей (по другим данным значительно больше).


1 Окруженный врагами Муканна не пожелал сдаться живым и, по свидетельству современников, принял мученическую смерть, бросившись в огонь раскаленной печи; по другой версии он будто бы погрузился в большой глиняный сосуд с кислотой и растворился в нем.

2 Т. Н. Кары-Ниязов. О культурном наследии узбекского народа, Ташкент, Изд-во АН УзССР, 1960, стр. 13.