Карта сайта

Ностальгия по деревянному городу (часть 26) - Пешком в историю

Сейчас подходят к концу общестроительные работы на проспекте Чумбарова-Лучинского, где согласно проекту, разработанному в 1986 году по инициативе архитектора Владимира Лопатько сотрудниками Архангельских научно- реставрационных производственных мастерских, создается заповедная зона деревянного зодчества. Она призвана не только воскресить старину, но и оживить центр современного Архангельска.

Еще в XVII столетии здесь пролегала главная улица Стрелецкой слободы, одна из важнейших в городе. В 1783 году его верхнюю часть охватил огромный пожар, погубивший более 200 домов. Сгорела и эта улица, но вскоре отстроилась заново. Впоследствии она не раз меняла название — Малая Мещанская, Средний проспект, Псковский проспект, пока Не получила нынешнее. На проспекте стоят несколько каменных домов, возведенных в 1900-е, а также в 1950-е годы, на месте тех, что были разрушены в 1942-м при налетах фашистской авиации. Усадебная структура кварталов давно утрачена. Целиком сохранилась лишь усадьба Куницыных, на пересечении с улицей Серафимовича.

В память о славных художниках северного слова Писахове и Шергине архангелогородец С. Половников предложил создать на углу Поморской улицы усадьбу поморских сказок, где было бы на что поглядеть, а ребятишки могли бы и развлечься. Хорошая идея, тем более что Поморская — родная улица Степана Писахова, он провел здесь многие годы. Усадьбу можно «заселить» скульптурами — вроде той, изваянной В. Михалевым, которая изображает Писахова вместе с персонажами северных сказок и былин, оборудовать рядом динамичные игровые аттракционы на сказочные сюжеты, возвести вокруг резную ограду. Сколько радости доставит детворе такая усадьба! Главное же, она напомнит всем нам о самой сердцевине культуры — ее народной основе.

В общем, надо, чтобы заповедная улица предлагала горожанам и жилье, и работу, и торгово-бытовое обслуживание, и культурный досуг. На проспекте Чумбарова-Лучинского отремонтированы дренаж и теплотрасса. Старинные дома переносятся на железобетонные фундаменты современной конструкции, ветхие элементы заменяются новыми. Приходится разгадывать секреты северных мастеров- древоделов, особенно по части декора. Однако нынешний размах реставрационных работ вернул к жизни искусство домовой резьбы. Нашлись и резчики-умельцы. Заповедная улица уже обращает на себя внимание, отвечает ностальгии по старине. Позволим себе надеяться, что новые застройщики, они же домовладельцы, хотя бы ради собственной выгоды будут присматривать за крышами и водостоками. Деревянный дом при хозяйском к нему отношении живет долго и с годами только крепче делается.

Стать второй историко-архитектурной зоной так и просится нечетная сторона улицы Попова на отрезке от набережной до проспекта Павлина Виноградова. Она расположена в бывшей Немецкой слободе, которая отличалась обликом от других районов города. К особняку Суркова, что на углу набережной, примыкают корпуса его же завода. На свободный сегодня угол квартала возле кафе «Каргополочка» можно перенести с улицы Логинова особняк Шарвина, создающий небезопасную для людей тесноту на трамвайной остановке, рядом поместить еще какой-нибудь ценный дом, сделать мостовую из торца — и сразу получится уже озелененная пешеходная улица.

За основу планировочного решения принята застройка Псковского проспекта, как она показана на карте Архангельска, составленной в 1879 г, полицейским Усковым. Часть существующих домов реконструируется, часть подле- жит сносу — сюда переместятся более ценные дома с других улиц. Заповедник станет комплексным ансамблем, воссоздающим среду, которая окружала эти дома в начале XX века, соответствующим характеру и размерам города. Это и музейное вкрапление в его ткань, и пешеходная улица — немножко выставка, немножко негоциант, удобная для прогулок и встреч, детских игр, карнавальных шествий, веселых ярмарок. На ней зажгутся фонари, сделанные по старым образцам, появятся булыжная мостовая и деревянные тротуары.

Восстановление «тылов» усадеб не предусмотрено — там пройдут пути транспортного снабжения. Но, конечно, возле каждого дома со временем зашелестят листвой два-три традиционных архангельских тополя. К сожалению, только 30 процентов полезной площади домов отводится учреждениям культуры и обслуживания. Тем, кто уже живет или будет жить на заповедной улице, просто повезло: современная квартира со всеми удобствами в деревянном доме, в самом центре.

Но почувствует ли себя уютно пешеход, которому некуда приткнуться? В старых зданиях очень органичны были бы маленькие кафе, кондитерские, антикварные и цветочные магазинчики, «сувенирные» фотоателье. И сегодня по проспекту идут тысячи людей, завтра к ним добавятся все, кому вздумается побродить по закоулкам памяти.

В усадьбе Куницыных намечено открыть музей быта и интерьеров Архангельска начала XX века. Неподалеку можно устроить зал для экспонирования одной картины. На обычных выставках глаз быстро пресыщается, начинает скользить по множеству цветовых пятен, не в силах остановиться ни на одном; в итоге зачастую испытываешь усталость, даже раздражение. Созерцание же единственного художественного произведения способно вызвать глубокие, сугубо положительные эмоции. Почему бы не убрать перекрытия и перегородки из какого-нибудь двухэтажного дома, не настелить в нем красивый паркетный пол, не завесить холстом противоположную стену, чтобы любоваться укрепленной на ней картиной с любой точки и сколь угодно долго?

Кстати, Общество охраны памятников разрешает внутреннюю перепланировку старых домов, лишь бы снаружи они оставались такими, какими были когда-то возведены. Разумеется, не должны уничтожаться или маскироваться основные стилистические черты убранства помещений. Подчеркнем: особняк Шарвина следует именно разобрать и перенести, а не разрушить и построить заново. Так поступили с домом Овчинникова, возведя его на проспекте Чум- барова-Лучинского способом «новодела».

Формально сохраненный, он лишился подлинности, историко-культурного значения. Убере-. жемся же от соблазна торопливых «простых решений». Но и медлить, тянуть нельзя. Дома, подолгу пустовавшие после отселения их обитателей, оказались жертвами алчного вандализма, утратили не то что свою ауру, а самые прозаические кирпичи, двери, половые доски, металлические части и т. д.

Наряду с памятниками зодчества предметом нашей заботы должны стать деревья- патриархи, свидетели истории: и забывшие свой возраст тополя, поднявшиеся на торфя- никах, но кряжистые, густые, и лиственницы напротив медицинского института —- все, что осталось от усадьбы Фонтейнисов, и деревья в саду ТЮЗа, заложенном в 1901 году гимназистами на Полицейской улице, варварски изуродованном в конце 60-х при строительстве школы № 3 на улице Свободы. Среди этих деревьев есть выходцы из других краев, прошедшие многолетние испытания в местных условиях. Говорят, мы энергетически зависим от растений. Может, в нас проснется, наконец, желание беречь их ради себя?

Безусловно, у города с населением свыше 400 тысяч человек много других, наиважнейших проблем, в первую очередь жилищная. Но что делать, если именно нам выпало сохранить фрагменты исчезающего деревянного Архангельска, передать их потомкам? Потерянное — потеряно, оставшееся же используем, так или иначе изменяем мы. В этом смысле все мы—зодчие настоящего и будущего. На нас ложится вина за все, что бесчеловечно, уродливо или дряхло в окружающей нас искусственной среде. Мы все заслуживаем похвалы за красоту, которую создаем, и за любовь, которой ее наполняем. Впрочем, истинное добро не ждет похвал.

Памятники должны стать близкими и понятными каждому. Это задача не столько информации, сколько просвещения. Нужно воспитывать душевную деликатность, которая сочетала бы уважение к прошлому, гордость за дошедшие до нас из глубин времени творения и способность эстетически наслаждаться ими. Быть может, как раз архитектурному наследию суждено исправить наш вкус, испорченный безликостью панельных пятиэтажек.

Наследие — один из универсальных, самых ярких и животворных символов, обращение к которому в периоды кризисов, подобных тому, который мы переживаем, помогает нам вновь обрести утраченное чувство единства друг с другом, с природой и историей. Движение за охрану памятников зодчества оказывает глубоко позитивное влияние на сегодняшнюю архитектуру, пытающуюся преодолеть жесткую догматическую трактовку соотношения формы и функции здания. Наметилась тенденция использовать старые строительные приемы и методы в новых сооружениях.

К нам приходит мудрое понимание того, что старое не обязательно всегда и везде заменять новым. Существующее хорошо по- своему, и нет нужды его рушить, Новое и старое могут прекрасно сосуществовать. Еще недавно тщившаяся целиком осовременить, стандартизировать город, наша архитектурная мысль склоняется к Архангельску историческому, каков он и есть на самом деле, — совокупности разнородных частей, позволяющих проследить его судьбу. Думается, мы на пороге очень значительного шага, который можно было бы назвать революцией, если бы он не означал возврата к тому, что пресеклось семь с лишним десятилетий назад, — строительству по индивидуальным заказам, «личностной » архитектуре. Мы живем в иной, чем тогда, социокультурной ситуации, феномен деревянного города во всей его полноте не возродить, да это и не нужно. Однако многое из старого сгодится.

В сущности, традиционный архангельский дом — типовой, но не было и двух одинаковых по внешнему виду, каждый был привлекателен по-своему. Это ли не урок? Вероятно, мы вернемся к украшению жилых домов, ибо такова естественная и неизменная потребность человека в любые времена, и нам будет очень кстати накопленный деревянным горо- дом запас красоты. Наша ностальгия по дворам вызвана не столько отсутствием компактных замкнутых пространств в новых районах, сколько исчезновением дворовых сообществ, порожденных условиями 20—40-х годов. Но сумеют ли молодежные жилищные комплексы, стремящиеся сохранить коллектив, который складывается при строительстве дома, восстановить двор в его социальных функциях, чтобы он перевоплощал равнодушных квартиросъемщиков в добрых соседей? И не появится ли снова, поколения через два, самобытная архангельская архитектура?

Предпосылка тому — неприятие большинством жителей почти всего, что приобрел город за последние десятилетия. Любить это просто нельзя. Архангелогородцы считают, что вопросы развития города должны обсуждаться всем миром, что преобразования хороши, когда новое гармонично сочетается со старым, как, например, в городах прибалтийских государств. Радуясь памятникам деревянного зодчества на заповедной улице в центре Архангельска, спрашиваешь себя: неужели все-таки о дереве придется говорить в прошедшем времени?

Правда, дерево использовано в покрытии Дворца спорта и рынка, но подобные примеры должны множиться. Дерево продолжает нравиться людям, и тут нет ничего удивительного. Это сама природа — живой, дышащий материал, по цвету и текстуре остающийся лучшим в арсенале архитектора. Дерево по- прежнему затрагивает самые сокровенные струны нашей души, ассоциируется с чем- то далеким, наверное, с древнейшей эпохой человеческого бытия. Прикоснитесь ладонью к бетону и к доске: что из них греет? Бетон, кирпич, стекло... Насколько теплее, мягче жить среди «деревьев»!