Карта сайта

Ностальгия по деревянному городу (часть 23) - Конструктивистская утопия

Во всех домах однотипные квартиры, достаточно комфортные даже для наших дней: большая общая комната, две спальни — одна такого же размера, другая поменьше, просторная кухня, санузел, где со временем можно было свободно разместить ванну. Позднейшие конструктивистские секционные дома представляли собой, с точки зрения внутренней планировки, более или менее удачные вариации на прежнюю тему — две квартиры на лестничной площадке, с комнатой или без комнаты для домработницы («солидные » семьи держали прислугу вплоть до конца 50-х годов, когда эта категория лиц наемного труда практически исчезла).

Проектировщики старались избежать темных квартир, поэтому дома открыты для солнца и отвернуты от сумрачного, холодного севера. Из размышлений о пространственных функциях квартала в городской среде был сделан вывод о важности сквозного прохода через парадное для освоения внутреннего пространства двора и его связи с общественным пространством — улицей.

Помимо того, что конструктивистские жилые здания имели иную, чем старые дома, «социальную программу», они выделялись в городе своими размерами (духу и устремлениям эпохи отвечали постройки в три, четыре и более этажей), заимствованными на Западе непривычно огромными окнами, полным отсутствием декора. Но их формы, образованные сочетанием простейших геометрических тел, и даже размеры в целом не противоречили основным характеристикам традиционного архангельского дома — простоте и массивности. Разве что выступавшие из фасадных плоскостей лестничные клетки составляли исключение.

На этом и завершилась скоротечная эволюция архангельского деревянного дома в советский период.

В чем прекрасные и горькие уроки российского конструктивизма? Было бы очевидной ошибкой утверждать, что искусство, архитектура в частности, никак не влияют на общество. Но это — обратное влияние, пределы которого заранее детерминированы самими социальными процессами. «Чистое искусство », даже отдельные гениальные находки по принципу «знаю как», не могут переориентировать поведение общества, не могут притязать на роль провозвестников грядущей лучшей цивилизации.

И что такое «новый человек »? Коммунистическая идеология отвергла толстовский призыв к нравственному самосовершенствованию. Значит, не о нем речь. Не будем задавать вопрос, можно ли, волюнтаристски включив человеческую личность в новые общественные отношения, заменить ее фундаментальные биологические, психологические, моральные устои иными, кем-то придуманными якобы более прогрессивными. Спросим себя — а надо ли это? Результат таких усилий, предпринимавшихся у нас на протяжении семи десятилетий, — пресловутый «хомо советикус». Утопия обернулась страшноватой антиутопией.

Действительность взяла верх в соревновании с конструктивистами. Занимаясь, по сути, футурологией, предлагая модели для будущего, они, увы, не сумели поладить с настоящим. Это не вина их, а беда, предопределенная историческими обстоятельствами, в которых жилищная проблема объективно решалась только с помощью коммунального заселения. Благородным прожектерам легко было ошибиться, принять противоестественную ситуацию за желанный идеал. Если бы его удалось навязать народу в «сублимированном » виде тех же домов-коммун, власти, наверное, ничего не имели бы против. Не вышло. Тогда конструктивисты, руководствуясь уже вековым здравым смыслом, стали возводить дома с удобными отдельными квартирами. Не ко времени! Сталинское «пролетарское государство» и не могло, по экономическим причинам, обеспечить ими всех граждан, и не очень хотело массового обособления семей, в какой-то степени затруднявшего тотальный контроль над людьми.

Наивность конструктивистов, их неспособность увидеть реальное положение вещей, как ни парадоксально, помогли отечественной архитектуре тех лет воспарить духом, занять лидирующие позиции, стать примечательней- шим явлением мировой культуры. Но и эстетические принципы конструктивизма, разумеется, небесспорные, в конце концов показались советской правившей «образованщи- не» прямо враждебными. Не кто иной, как бывший покровитель художественного авангарда Анатолий Луначарский, бросил лозунг: «Колонны для народа!» Восторжествовал помпезный сталинский неоклассицизм.

Надвинувшаяся реальность, с которой конструктивисты столкнулись теперь с глазу на глаз, не оставляла места для фантазий, душила любую оригинальность, принуждала симулировать творчество. Многие просто ушли из профессии, переквалифицировались в инженеров- строителей, администраторов, плановиков. ...Еще впереди было строительство полностью деревянных городов-спутников — Северодвинска и Новодвинска, а в центре самого Архангельска, на набережной, в начале 30-х годов вознесся первый пятиэтажный каменный Дом специалистов, заронив смутное предчувствие, что деревянному Архангельску, возможно, не в столь уж далеком будущем суждено уйти с исторической сцены.