Карта сайта

Ностальгия по деревянному городу (часть 17) - Фантазии из дерева

Декорирование деревянных домов Архангельска достигло кульминации, когда здесь явил себя стиль модерн, возникший на рубеже веков в Бельгии. Жизнь его была коротка, но в истории архитектуры он имел огромное значение. Модерн родился как протест против помпезности эклектики и консервативных выразительных средств классицизма второй половины XIX столетия. Казалось, он выплеснулся из самого сердца, не желавшего мириться со скучным однообразием. За короткое время он возобладал во всех формах изобразительного искусства —- от плакатов до мебели, открыв и вскоре уступив дорогу последующим художественным стилям.

Модерн выразил ностальгию по первозданной природе, по всему негородскому и «несовременному » — одним словом, по асимметрии, утраченной в эпоху классицизма. Становление его в России происходило неотрывно от творческого переосмысления наших глубинных культурных традиций. Восприятие новейших веяний западноевропейского модерна, предрешивших пути развития модерна русского, совпало, в частности, с открытием архаического искусства Севера и стремлением возродить его в русле художественных исканий XIX—XX веков. «Северное возрождение» (определение Сергея Дягилева) не сводилось к перепеву средневековых мотивов, а сочеталось с настойчивой тягой к острой новизне выразительных средств.

Для архитектуры модерна характерно эстетически неожиданное и порой виртуозное использование материала, о котором, казалось, уже известно все. Разве дерево годится лишь на то, чтобы демонстрировать благосостояние и солидность? Нет, новый стиль оживил тяжеловесный материал изображениями буйной растительности, мифических животных и героев, которым неведомо само понятие греха.

Северный модерн отказался от пышного декора, сосредоточился на обострении фактурных контрастов и усложнении объемно-силуэтных решений, заменил классицистские имитации подлинностью цветов, деревьев, кружевных облаков. Извивающиеся линии, их прихотливое переплетение стали отличительной чертой стиля, который принес в архитектуру свободную асимметричную композицию пространства, новые сочетания объемов и принципов динамики внутренней планировки зданий, восприятие дома как единого произведения искусства — от фундамента до мебели и мельчайших деталей декора. Модернисты оригинально и смело сочетали в своих творениях полихромные покрытия, кованую сталь, цветное и волнистое стекло.

На волне культурно-эстетического «открытия Севера» модерн завоевал популярность среди предприимчивого и процветающего среднего класса, видевшего в экстравагантности возможность самоутверждения. В каждом городе есть, наверное, свой «чудо- дом» — лучшее, самое красивое здание. В Архангельске начала XX века таким чудом был особняк судовладельца Якова Беляевско- го — человека богатого и практичного. Один старожил рассказывал мне, что еще мальчиком работал в услужении у Беляевского и тот учил его деловой хватке.

За окном, громыхая по булыжной мостовой, тащилась телега с толстыми длинными бревнами. Увидев ее из окна, Яков Андреевич приказал мне:

— Сбегай и спроси у извозчика, откуда везут
бревна.

Я побежал и вернулся. Доложил.
— А куда, не поинтересовался?
— Нет.
— Тогда, будь добр, сбегай еще.

Телега меж тем уже удалялась по набережной. Я
догнал ее, спросил, вернулся, доложил.
— А сколько стоят те бревна?

Пришлось бежать снова. Когда я вернулся
в этот раз, Беляевский сказал:
— Вот видишь, все это можно было узнать
за один раз.

Особняк Беляевского стоял на теперешней улице Выучейского, вторым от угла, рядом с его же кирпичным домом, где в советское время случилось работать писателю Аркадию Гайдару. Этот особняк Беляевский построил для своей жены, дочери судовладельца Булычева, болевшей туберкулезом. Врачи предписали ей жить только в деревянном доме.

Особняк, довольно скромный по размерам, понравился не всем, ибо не соответствовал сложившемуся стереотипу жилого дома. Но большинство архангелогородцев реагировало на его появление с детской непосредственностью: «Смотрите, как здорово!».

Впоследствии он занял видное место в истории городской архитектуры, так как одним из первых воплотил в себе главные принципы стиля модерн: сложное объемно-планировоч- ное решение, многофасадность, художественная обработка конструкций в сочетании с характерным растительным орнаментом. Система его внутренних пространств определила запоминающуюся форму-символ, посягнула на традиционную конструкцию, расчленив тяжеловесную массу и добившись эффекта легкости.

С каждой точки дом выглядел по-разному. Особенно примечателен был уличный фасад, имевший большое округлое окно на втором этаже, под навесным фронтоном, и башню с окнами на шесть сторон. Линии венцов переходят в россыпь стилизованных растений — конструкция и оформление составляют одно целое. Планировка в разных уровнях и набор мебели были призваны обеспечить максимум удобств больной жене судовладельца. При частном проектировании архитектор и клиент лично знали друг друга, сходились в эстетических вкусах. В этом смысле у особняка два автора — С. Пец и Я. Беляевский. Для полного раскрытия своих возможностей Пецу нужен был по-настоящему рафинированный заказчик, который предоставил бы ему полную свободу. Беляевский оказался именно таким. Предлагая архитектору разработать проект деревянного дома, он уточнил: «Сделайте что-нибудь оригинальное. Если будет не очень похоже на дом — не страшно, даже наоборот ».

Доходный дом Патрушева на Петербургском проспекте имеет как бы два лица. С улицы это обычный декорированный архангельский деревянный дом с эркером, со двора — модерн. Тут автор дал себе волю: пластичный фасад, криволинейный верх фронтонов. На углу теперешней улицы Попова и проспекта Ломоносова некогда стояло одно из лучших общественных зданий Архангельска в стиле модерн — миниатюр-театр Баранова. Если бы не точно известная дата его постройки, здание легко сошло бы за крайне современное, в стиле американского постмодернизма.

Главная же его достопримечательность была внутри, где архитектор применил средневековую конструкцию перекрытия с готическими атрибутами — свесами и прорезными крестоцветами, дерево на фоне белых оштукатуренных стен. Это была несущая конструкция двухскатного покрытия: десять деревянных сложно профилированных стропильных ферм, отстоявших одна от другой на три метра и располагавшихся на высоте пятнадцати метров. Благодаря изумительной резьбе они создавали сложную имитацию нервюрного свода. Так на практике достигалась одна из главных целей модерна — облегчить несущие конструкции. Что касается планировочных решений в приведенных примерах, то они весьма заурядны. Мечта мастеров- модернистов — дом как единое произведение искусства — здесь осталась лишь идеалом.

Новаторство форм, использование традиционных материалов и интернациональность модерна, чувство юмора и изысканность, отвергавшие холодную покорность классицизму, были созвучны эпохе. Излюбленная деталь модерна — двери в виде буквы «омега», которая напоминает улыбку. Вот почему эту архитектуру прозвали «улыбающейся». Первая мировая война нанесла ей сокрушительный удар, а окончательно звезда модерна закатилась в 20-е годы. На смену его улыбкам и завиткам пришла угловатая функциональность конструктивизма.