Карта сайта

Ностальгия по деревянному городу (часть 16) - Фантазии из дерева

Однако швейцарский стиль был как бы заранее адаптирован к богатым и интересным традициям местной деревянной архитектуры. Многократное использование проектировщиками из «команды Мамонтова» фронтонов и высоких крыш на массивных срубах изменило до неузнаваемости крестьянский дом, превратив его в коттедж. Люди старшего поколения помнят впечатляющее разнообразие вокзалов на станциях Вожега, Плесецкая, Пермилово, Холмогорская, Лепша, Вандыш и других, вписанных в динамику железнодорожных путей. «Целый городок, так скоро застроенный, не менее быстро заселенный и изобильно снабженный не только комфортом цивилизованной жизни, но позволяющий отстраиваться в случае необходимости совсем по-столичному, до московских ресторанов и французских поваров включительно»1, вырос в лесу под Архангельском, на Исаковой горке.


1 Открытие Архангельско-Вологодской дороги. — С. 9.

Обширный комплекс включал в себя служебные постройки, будки стрелочников, кокетливую водонапорную башню и даже скотные дворы, причем все в одном стиле. Были видны их «суставы», сочленения «начинки» с каркасом. Особенно красиво смотрелись выстеленные гонтом круглые крыши с вальмовыми срезами, наличники окон и декоративные кронштейны под свесами крыш. Между тем городок состоял из типовых зданий, оформленных небольшим набором типовых же элементов. И так вдоль всей Северной железной дороги, архитектурный ансамбль которой имел около 400 верст в длину. По сей день в застройке Исако- горки, прилегающей к железнодорожному полотну, доминируют здания в швейцарском стиле.

Много раз приходилось мне бывать в ветхом продовольственном магазине в Исакогорке, за старым вокзалом. Но довольно долго я даже не подозревал, что магазин размещен в бывшей православной церкви. Однажды вдруг разглядел резные двустворчатые двери и оформление входа, затем свесы крыш и резные кронштейны под ними. Крыша вообще производила впечатление необычайное. Для небольшого простого здания она слишком сложна и ей явно чего-то не достает. Воображение стало рисовать первоначальный облик церкви.

По канонам культовой архитектуры над средней частью храма должен был располагаться купол, еще один, поменьше — над алтарной пристройкой. Вероятно, над входом была звонница. В конце XIX века, когда появилась станция Исакогорка, храмы строили вместе с колокольнями. Как и вся станция, церковь выполнена из дерева, в швейцарском стиле.

К счастью, нашелся совершенно уникальный маленький снимок, сделанный, видимо, сразу после окончания строительства церкви. Вот так она выглядела — небольшая, празднично красивая. Удивительно, что ей удалось пережить время, когда все связанное с религией уничтожалось. Сегодня старое здание считается памятником местной архитектуры и ждет спонсоров для реставрации.

Мы с некоторой натугой привыкаем к здравому смыслу, отнюдь не порожденному, а лишь восстановленному в правах перестройкой, существовавшему у нас всегда, за исключением предшествовавших ей без малого семидесяти лет. Его носителями были разные люди, и, может быть, среди дельцов такие встречались чаще всего. Теперь-то мы хорошо знаем, что «купчины» не только «эксплуатировали народ» и «прожигали жизнь». Мы до сих пор лечимся в построенных ими больницах, ходим в их бани, ездим по их железным дорогам. Уж им-то здравый смысл никак не позволил бы довести все это до нынешнего состояния.

Сойдя с поезда, швейцарский стиль отправился гулять по Архангельску, выказывая интерес и явную приязнь к старине, шатровым завершениям, использованию кокошников. Но он не цитировал первоисточники, а придумывал образные парафразы.

Ресторан и гостиница «Урал» на Петербургском проспекте представляли собой композицию из двух почти одинаковых зданий. Внутри — обыкновенные архангельские дома, ни больше, ни меньше, уличные же фасады были выполнены в старинном духе. Верхние этажи консольно нависали над нижними, напоминая галереи швейцарских домов, входы — в виде угловых башен, завершавшихся остроугольными щипцами, точь-в-точь как на древнерусских крепостях.

Народный дом имени Петра I в Соломба- ле, запроектированный каменным, возвели все-таки из дерева. Он предстал былинно- сказочной метафорой строгановских хором в Сольвычегодске: та же высокая башня, та же сложная композиция сооружения, состоявшего из нескольких разновысоких срубов под двускатными крышами. Но в галерее башни и драконовом завершении крыши зального объема были трансформированы элементы швейцарского жилого дома и норвежской исторической архитектуры.

Интересу архангелогородцев ко всему норвежскому способствовало расширение торговли с Норвегией, особенно с ее северной провинцией Финмарк. Каждую весну наши суда доставляли лес и хлеб в Варде, Тромсё, другие порты. Немало тамошних домов по- строено из нашего леса. Теперешнего понятия о «режиме государственной границы» не существовало. Чтобы попасть за рубеж, достаточно было, например, сесть на иностранный корабль. Многие русские семьи были тесно связаны с норвежскими, многие предприимчивые норвежцы постоянно жили в Архангельске, пользовались у нас известностью и уважением. Среди них торговец Бродткорб, промышленники Бальквитц, Ниссен.

Деревянная Норвегия очень быстро освоила швейцарский стиль и более энергично, в сравнении с другими странами, развила его дальше, создав собственный специфический вариант этой манеры. Пришедший к нам из Норвегии декор в виде «каркаса» основывался на гармоничном расположении главных и второстепенных брусков и досок разного сечения, скосах их граней, оформлении выпусков стропильных ног и кронштейнов фриза. Такой декор сегодня можно видеть на фронтоне бывшей школы в Исакогорке, на стенах деревянных пристроек к каменному больничному корпусу, что на углу улицы Суворова и проспекта Павлина Виноградова.

Особо яркий пример швейцарского стиля в его полном развитии и в той форме, которая в Америке называется «плотничьей готикой», — претенциозный особняк коммерсанта Шаврина. Построенный в 1852 году английским купцом Чарлзом Рени, он затем менял владельцев и в соответствии с их вкусами неоднократно «перелицовывался». Последний, уцелевший декор сделал особняк похожим на готический: вытянутые кронштейны, широкие тяги — все вертикальное. Удивительные пропорции, обязанные аристократической уверенности, с которой в нужное место помещается нужное украшение.