Карта сайта

Ностальгия по деревянному городу (часть 10) - Архангельский дом

Чем больше домов, тем быстрее они меняются. Для накопления изб и перехода количества в качество понадобилось время. Эволюция протекала в городе, оторванном от центров цивилизации, испытывавшем смешанные чувства свободы и ущемленности. В основу монотонных повторений закладывалось деление сенной связи на теплые и холодные помещения с различными функциями. Но рудиментарные признаки крестьянского дома сохранялись долго и упорно: пристроенный сзади большой «хозяйственный двор», печь посреди единого пространства избы, которое еще очень робко рассекалось на «комнаты» перегородками, не доходившими до потолка.

Мало-помалу группа помещений, находившихся в сенной связи, обусловила появление пятой, внутренней стены. Затем пятистенок стал развиваться в длину, возникли анфиладные связи между комнатами. Такая планировка особенно устраивала ремесленников, которые одну продольную половину дома использовали под жилье, другую — кто под красильню, кто под столярную мастерскую, а иные даже под каретный цех. Структура городского строения все приближалась к той, что характерна для архангельского дома начала XX века. В эпоху классицизма, когда господствовала симметрия, этот дом стал многостенным, с коридором посередине в качестве оси симметрии.

Другое новшество того периода — деление жилой части на гостевую (парадную) и спальную зоны. «Хозяйственный двор» превратился в обособленное бревенчатое помещение — склад, каретник, амбар и т. п. с глухими торцами и криволинейным фронтоном на фасаде, обращенном к дому. Утвердившийся тогда план дома стал типовым, допускавшим колебания лишь в числе комнат и расположении лестниц. Богатые люди обычно строили двухэтажный дом с повторяющейся планировкой этажей, рядовые горожане — одноэтажный, у тех, кто победнее, на улицу выходили не три, а две комнаты, да и помещений в глубине было меньше. Размеры дома регулировались без принципиальных изменений планировки.

Время смывало крайности, как смывает оно все необязательное, и в конце концов выработалась уравновешенная базовая модель, отвечавшая природным условиям Севера и местному укладу жизни, способная удовлетворять вкусы и потребности всех социальных слоев, отражавшая коренное убеждение северян в том, что любое творение рук человеческих должно быть простым, чуждым излишеств, которые ничего не добавляют к качеству и прочности. Встречающиеся изредка дисгармонии свидетельствуют, что эволюционный процесс не всегда быстро осваивался с неожиданностями, приходившими из других регионов. Эксперименты чреваты потерей достигнутого с таким трудом равновесия, поэтому к ним прибегали лишь тогда, когда из новых требований рождались проблемы, не разрешимые методами постепенной эволюции.

Соответствуя жизненным стандартам, сложившимся на рубеже столетий, архангельский дом все еще хранил ностальгию по своему древнему прототипу, что выражалось хотя бы в однозначно торцовом расположении дома относительно улицы.

В начале XX века активными застройщиками стали промышленники и коммерсанты, возводившие большей частью особняки. Это вариант жилого дома с преобладанием парадных комнат, полностью подчиненный соображениям респектабельности, призванный наглядно показать всем, что здесь живут довольные собой люди, у которых есть будущее.

Планы особняков близки к квадрату, многочисленные парадные помещения велики по площади, повседневные функции вынесены за их пределы, иногда в цокольный этаж. Материальные возможности владельцев особняков обеспечивали разнообразие не повторявшихся архитектурных решений. Однако организация внутреннего пространства, при всей его комфортности, была не столь логична, как в традиционном архангельском доме: вместо упорядоченности — путаница, множество комнат без определенного назначения (это сродни недавно отошедшему на Западе стилю постмодерн).

Представители архангельской верхушки первыми восприняли моду на камины, по сей день символизирующие изысканный уют, первыми применили паровое отопление и электричество, создававшие в особняках особый комфорт, который еще резче (пусть незримо) выделял их среди других строений. И все-таки немногие особняки были спроектированы вполне грамотно с архитектурной точки зрения. В них искусством становилась роскошь. Впрочем, и роскошь, и искусство суть проявления живых сил в обществе и экономике.

Архангельские доходные дома, будучи продолжением того развития, которое с изменением экономических отношений претерпевал дом традиционный, не утратили положительных качеств индивидуальной архитектуры, не вошли в противоречие с размеренным, спокойным образом жизни провинциального города, никого не шокировали своим вторжением в его ткань. Они могли быть шире и длиннее обычных, но суть оставалась прежней: помещения нанизаны на ось коридора и зонированы, только на каждом этаже не одна, а две квартиры.

Если хозяин хотел иметь более четырех квартир для сдачи в наем, он строил еще один доходный дом, потом еще. В отличие от столиц, где их возведением занимались страховые общества, в Архангельске они принадлежали частным лицам. Так что до гигантских «отелей» дело не дошло.

При выборе строительного материала всегда принимают во внимание три основных фактора — его доступность, цену и физические свойства.

На Севере запасы леса в начале XX века. еще казались неистощимыми, что обусловливало дешевизну древесины и всего строительства, затраты на которое определялись главным образом стоимостью материала, а не труда, хоть и тяжелого, но очень скромно оплачиваемого.

Дома складывали из 70—100-летних сосен и лиственниц с диаметром в верхнем отрубе 18—26 сантиметров и сбегом (утоньшением от комля к верхушке) не более одного сантиметра на каждый метр длины. Рубили деревья поздней осенью и зимой, когда они спят и их стволы суше, менее подвержены загниванию и короблению.

Известно, что древесина обладает очень низкой теплопроводностью, не «ржавеет», прочна и в то же время пластична. Комбинация двух последних свойств предотвращает появление трещин в стенах при усадке дома. Смолистая древесина и сосны, и лиственницы соткана из относительно прямых волокон, заполненных жидкостью. Чисто эстетически она, изобилующая всякими отметинами вроде сучков, текстуры, годовых колец, всегда вдохновляла зодчих. Древесина и сегодня остается отличным, во многих случаях незаменимым материалом, а деревянный дом — не превзойденным по санитарно-гигиеническим качествам. Рубленый архангельский дом напоминает крепко сколоченный корабль. Приемы деревянного строительства, унификация узлов и деталей отрабатывались веками. Конструкция выверена настолько, что ничего в ней не прибавить и ничего от нее не отнять.

Массивные стены возводились из отборного, выдержанного калиброванного кругляка диаметром не менее 22 сантиметров. Доставленные в город бревна ошкуривали и целый год сушили в хорошо проветриваемом сарае. Не удивительно, что при вырубании в их торцах пазов и выступов — с точностью до волоска — ни одно не трескалось. Замкнутый горизонтальный ряд бревен называется венцом. Два-три нижних — «окладных » — венца делали из бревен потолще.

Между собой венцы сплачивали с помощью полукруглых пазов шириной до 15 сантиметров, выбиравшихся с нижней стороны каждого бревна, и скрепляли их вертикальными вставными шпонками прямоугольного сечения, которые располагались в шахматном порядке через полтора-два метра. Чтобы выдержать горизонтальность рядов, бревна укладывали комлем попеременно в разные стороны. Швы между венцами конопатили дважды — сразу при строительстве и год-по- лтора спустя, после осадки дома. Изнутри стеновую поверхность выравнивали, подтесывая округлые бока бревен.

На углах бревна соединяли двумя способами: при рубке с остатком, «в обло», торцы выпускали за плоскость перпендикулярной стены на 20—30 сантиметров, при рубке без остатка, «в лапу», обрезали до плоскости стены. Внутренние поперечные стены врубали в наружные «прорезной лапой». С конца XIX века в практику вошло возведение стен из бруса. Брусчатый дом, имеющий сугубо функциональную «обтекаемость», по долговечности не уступает бревенчатому, а по вертикальной устойчивости и равномерности осадки даже превосходит его.

Для защиты от продувания и увлажнения атмосферными осадками, а также ради звукоизоляции рубленые дома обшивали тесом. Шпунтованные доски по традиции пускали горизонтально, прибивая их к вертикальным брускам — «прибоинам», чьи внутренние грани, прилегавшие к стене, вырезали точно по ее наружному профилю. Зазор между обшивкой и стеной обеспечивал циркуляцию воздуха.

Выступавшие на углах дома торцы бревен обшивали вертикально, тем самым превращая их в пилястры. При вязке бревен «в лапу» торцы досок на углах срезались «на ус». При кажущейся простоте стеновой конструкции деревянного дома есть в ней свои хитрости. К примеру, древесина вдоль бревна гораздо прочнее, чем поперек, и в результате рубленые стены со временем дают значительную осадку. Вот почему оконные и дверные проемы надо делать на несколько сантиметров больше высоты оконных и дверных коробок. Кроме того, в зависимости от погодных условий деревянные стены то усыхают, то разбухают. Значит, все соединения должны быть податливыми.

Иногда рубленые дома облицовывали кирпичом или штукатурили. В первом случае складывали стены толщиной в полкирпича, то есть 12 сантиметров, отстоявшие от рубленых на три-пять сантиметров и крепившиеся к ним железными полосами через каждые 4—6 рядов кладки. Один конец полосы прибивали к бревну, другой вмуровывали в кладку. Срубы ставили на деревянных сваях или на ленточном фундаменте из белокаменных блоков, в зависимости от материальных возможностей застройщика.

Много дерева шло на огромные стропила, но это в дальнейшем с лихвой компенсировалось использованием просторного чердака в хозяйственных целях. Такой чердак легко осматривать и ремонтировать, он дешевле в эксплуатации. Архангельск долго слыл городом деревянных крыш, но к началу нашего столетия у большинства домов они были заменены железными.

Полы делали, как правило, из толстых сосновых досок шириной до 30 сантиметров. В гостевых помещениях богатых домов часто стелили паркет. Стены оклеивали обоями. Даже в самых старых домах потолки оштукатурены, карнизы оформлены лепными тягами и плафонами. Иногда встречаются стенные и потолочные росписи по штукатурке, изредка — подшивные деревянные потолки. Двери комнат всегда филенчатые, белые. Своеобразной изюминкой интерьеров были медные либо латунные дверные и оконные ручки, шпингалеты, в основном тульского производства.

В архангельском доме ставили несколько отопительных печей, из расчета одна печь на два помещения, так что всего их могло быть более десятка. Идея использовать печные трубы в качестве декоративного элемента возникла в XIX веке, раньше их располагали как попало, не придавая этому большого значения.