Карта сайта

Часть 43 - Глава VII - ГОРОДСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ И ГОРОДСКИЕ ФИНАНСЫ - 6

Фактически же деньги прибывали гораздо позже и в далеко не полной сумме. Так, например, согласно донесению Синявина, к сентябрю 1712 г. полностью еще не поступили даже те деньги, которые должны были быть высланы в 1711 г. (не дослано 20 643 руб.), а из той суммы, которую следовало доставить в Петербург в 1712 г., поступило менее половины (не дослано 143 212 руб.).64

Аналогичная картина наблюдалась и в последующие годы. По состоянию на 17 ноября 1713 г. по четырем губерниям (Московской, Архангело-городской, Казанской и Сибирской) было недодано за 1712 г. 9000 руб., а за 1713 г. — 133 498 руб. 47 коп. (из 190 830 руб. 73 коп.),65 т.е. к ноябрю месяцу платежи текущего года поступили лишь в размере 30% от общей суммы.

В 1717 г. встал вопрос о замене натуральной трудовой повинности денежным сбором. Как уже сообщалось, правительство побоялось сразу полностью отменить трудовую повинность. Она была сохранена для местностей, близко расположенных к Петербургу, с остальных же губерний вместо 24 000 работных людей был положен денежный сбор по 6 руб. за каждого человека, итого 144 000 руб.66 Сохранены были и другие денежные сборы на строительство Петербурга, исчислявшиеся в сумме 122 700 руб. (на изготовление кирпича 22 000 руб., на выжигание извести 20 000 руб., «на покупку припасов» 30 700 руб., налог на татар 50000 руб.).

Таким образом, в 1717—1721 гг. общая сумма платежей, собираемых с населения на строительные работы в столице, составляла 266 700 руб. Кроме того, в Петербург продолжали высылаться ежегодно по 8000 работных людей «с ближних мест», на содержание которых, как и раньше, собирались с населения деньги. В 1720 г. общая сумма платежей на строительство Петербурга составляла 316 484 руб. 43 коп. К этому же времени за 5 лет (1715—1719 гг.) накопилось недоимок 346 199 руб. 55 коп.67

В 1721 г., как мы уже знаем, натуральная трудовая повинность была отменена полностью, и все виды сборов с населения на строительство Петербурга заменил единый денежный сбор в сумме 300 000 руб. в год.68 Этот сбор распределялся на губернии по числу крестьянских дворов. Из доношения вологодского архиерейского дома видно, что на каждый крестьянский двор церковных земель приходился ежегодный платеж в сумме 27 коп. Для выколачивания этих денег Камер-коллегия рассылала по деревням офицеров,69 так как население всячески сопротивлялось уплате на-
логов.70

Не следует считать, что расходы на строительство Петербурга ограничивались суммой 300 000 руб. Это был лишь бюджет Канцелярии городовых дел. Однако Канцелярия городовых дел часто не укладывалась в отпускаемую ей сумму и правительству приходилось отпускать ей дополнительно по 80—100 тысяч в год.71 Кроме того, расходы на строительство Петербурга (хотя и в значительно меньшем размере) шли по линии других ведомств: Адмиралтейства, Главной полициймейстерской канцелярии, Александро-Невского монастыря и т. д. Значительная часть работ производилась на средства самих жителей города.

В 1724 г., в связи с введением подушного сбора с населения, специальный денежный сбор на строительство Петербурга был отменен. С этого времени расходы на строительные работы в столице стали производиться за счет соляного налога, составлявшего довольно значительную сумму, имевшую тенденцию к возрастанию. Если в 1707 г. правительство рассчитывало получить по соляному налогу 360 000 руб.,72 то в 1724 г. общая сумма этого сбора составляла уже 662 118 руб.73 Однако соляной налог шел не только на расходы по строительству Петербурга. За счет этого сбора производились и другие работы: по Кронштадтскому и другим каналам (кроме Ладожского), на Сестрорецких заводах и т. д.74 Отнесение расходов по строительству Петербурга за счет соляного сбора не улучшило денежные дела Канцелярии от строений, так как, судя по ее доношению от 1727 г., в распоряжение этой канцелярии ежегодно поступало лишь 200 000 руб.75

Помимо средств, отпускавшихся на строительные работы, Петербургу необходимы были также какие-то деньги на повседневные расходы по городскому хозяйству, т. е. по содержанию в исправности мостов, набережных, мостовых, очистке улиц, приобретении противопожарного инвентаря и т. д. С этим дело обстояло гораздо хуже, чем с отпуском средств на строительство города, потому что правительство долгое время не находило нужным устанавливать какую-либо, пусть даже небольшую сумму, ежегодно отпускаемую на такого рода расходы. Предполагалось, что всякого рода ремонт может производиться силами жителей Петербурга, так же, как они выполняли за свой счет целый ряд строительных работ: устройство набережных, замощение улиц и т. д.

В тех случаях, когда почему-либо не представлялось возможным переложить расход по ремонтным работам на жителей Петербурга, издавался специальный царский указ об отпуске той или иной суммы. Так, в 1720 г. по указу царя было отпущено единовременно 2000 руб. «на починку государевых подъемных и других мостов и каналов и для содержания чистоты тех мостов, которые сделаны по речкам и по каналам и по першпективой дороге и попортились и впредь попортятся». Указ устанавливал возможность и в дальнейшем выдавать деньги на такого рода работы, но каждый раз требовалось сообщать, на какие точно работы и сколько нужно денег.76

Полиция, в ведении которой находилось все городское хозяйство Петербурга, имела в своем распоряжении очень ограниченные средства. Так, по табелю 1724 г. (государственный бюджет) доходы петербургской и московской полициймейстерских канцелярий были исчислены вместе в сумме 7491 руб. 73 коп., из них 5145 руб. 47 коп. падало на доходы с московских постоялых дворов. За вычетом сборов с постоялых дворов в Москве остальные денежные средства, поступавшие в распоряжение обеих полициймейстерских канцелярий, — штрафные, привозные, исцовые пошлины — исчислялись в сумме 2025 руб. 68 коп.77

Правда, здесь речь шла лишь об окладных сборах, но прочих доходов было едва ли много больше, так как Полициймейстерская канцелярия испытывала иногда затруднения даже с выплатой жалованья своим служащим. В числе сборов, взимавшихся полицией с петербургского населения, были так называемые «посаженные деньги» — сбор, который уплачивался застройщиками при отводе им в городе земельных участков. С каждой сажени ширины земельного участка (т. е. по его протяжению вдоль улицы) уплачивалось по 1 алтыну (3 коп.).78 Кроме того, полиция взимала с населения некоторые дополнительные сборы целевого назначения, шедшие на нужды городского хозяйства (например, сбор на замощение улиц, в тех случаях, когда замощение производилось казной, а расходы раскладывались на жителей, и т. д.).

Все это, однако, не давало возможности производства сколько-нибудь крупных затрат на городское хозяйство. К тому же даже теми средствами, которые сосредоточивались в руках полиции (кроме сборов целевого назначения), она не могла распоряжаться без соответствующего царского указа, и часто деньги шли совсем не на городское хозяйство.

В 1721 г., как мы уже знаем, полиции было поручено устройство уличного освещения в Петербурге. В связи с этим встал вопрос о необходимости производства крупных денежных затрат. 18 марта 1721 г. генерал-полиций-мейстер Дивиер вошел в Сенат с доношением об отпуске необходимых средств не только на устройство уличного освещения в Петербурге, но и на другие нужды городского хозяйства: очистку улиц, содержание при полиции архитектора с тремя помощниками, покупку заливных пожарных труб, содержание команды городских трубочистов, содержание постоянных ночных караульщиков.

Как видно из доношения Дивиера, Петр приказал отнести расходы по содержанию уличного освещения за счет специального обложения петербургских жителей пропорционально величине их городских земельных участков. Однако Дивиер высказался против такого сбора, поскольку жители Петербурга «и так отягчены постоем и другими делами». Он предложил передать на все эти расходы часть доходов акцизной камеры. Сами же расходы по подсчету Полициймейстерской канцелярии исчислялись в следующих суммах:
1) на устройство уличного освещения требовалось 21 438 руб.; сюда входила как стоимость установки фонарей, так и стоимость их содержания;
2) содержание архитектора и трех «подмастерьев» — 1450 руб. (архитектору в год 1000 руб., подмастерьям каждому по 150 руб.).
3) содержание трубочистной команды — 752 руб. (двум мастерам по 100 руб. в год, подмастерью — 50 руб., 30 трубочистам — 502 руб.);
4) очистка улиц — 2753 руб. 18 коп.; предполагалось организовать команду фурманов (возчиков) из 50 человек и приобрести для нее необходимый инструмент;
5) приобретение больших пожарных труб — 1600 руб. (по 400 руб. каждая).

Всего требовалось, таким образом, 27 993 руб. Помимо того, Дивиер поставил вопрос о замене караульной повинности денежным сбором с населения (общая сумма которого должна была составить 43 920 руб.). Сенат принял все предложения Дивиера, кроме предложения об отмене караульной повинности. На устройство уличного освещения, содержание команды фурманов и покупку пожарных труб Сенат отпустил единовременно всего 5000 руб., но этого было явно недостаточно, и Сенат предложил установить денежный сбор с населения всей страны, так как «здешнее место79 без того дороговизною провиантом и харчем и квартирами отягчено». Архитектора и его помощников Сенат предложил содержать за счет Канцелярии городовых дел, а трубочистного мастера и его подмастерья — за счет жителей Петербурга (пропорционально числу печных труб).80

Таким образом, реально было отпущено на городское хозяйство Петербурга лишь 5000 руб. (и то единовременно). Для установления новых налогов на жителей требовались особые царские указы, и дело затянулось еще на два года. Наконец, 13 декабря 1723 г. царским указом был установлен новый денежный сбор с жителей Петербурга, который должен был идти на: 1) устройство и содержание уличного освещения, 2) содержание команды фурманов, 3) устройство водоотвода и 4) починку мостов.
Сбор взимался с владельцев городских земельных участков пропорционально площади этих участков. При этом хозяева участков, расположенных между Невой и Мойкой, а также на Васильевском острове, платили по 1 коп. с квадратной сажени, хозяева участков, расположенных между Мойкой и Фонтанкой и на Городском острове, — по 1 деньге (1/2 коп.) с квадратной сажени, а те, кто имели свои земельные наделы за Фонтанкой, на Выборгской стороне и Аптекарском острове, — по 1 полушке (1/4 коп.).81

Этот сбор, дававший ежегодно около 6000 руб.,82 очень часто фигурировал в последующих правительственных указах под названием «квадратных денег» (так как взимался с каждой квадратной сажени земельных участков). С установлением нового налога на нужды городского хозяйства Петербурга стала ежегодно выделяться определенная, хотя и небольшая сумма. Правительство Петра видело, что нового сбора недостаточно даже для устройства уличного освещения, поэтому тем же указом от 13 декабря 1723 г. в распоряжение полиции «в прибавку к посаженному сбору» был передан «хомутный сбор» и четвертая часть доходов с новых постоялых дворов.83 Таким образом, было установлено нечто вроде городского бюджета. Однако всего этого было явно недостаточно для поддержания городского хозяйства в надлежащем состоянии. По-прежнему правительство стремилось возможно большее число работ переложить на жителей Петербурга.

Мы видели уже, что петербургское население широко привлекалось к работам по строительству города. На обязанности жителей лежало строительство набережных, замощение улиц, посадка зеленых насаждений, устройство водоотвода и т. д. Но этим, как мы уже знаем, дело не ограничивалось. Жители должны были следить за исправным состоянием всего того, что они построили, т. е. ремонтировать набережные, мостовые, ограждать от скота зеленые насаждения, регулярно заниматься очисткой улиц и т. д. На обязанности жителей лежали мероприятия по предупреждению пожаров (караулы, содержание мелкого пожарного инвентаря и т. д.) и тушение самих пожаров; они должны были обеспечивать постой войск в своих домах, благодаря чему правительство могло обходиться без постройки казарм.

Вследствие всего этого петербургское население было настолько сильно отягчено всевозможными сборами и повинностями, что само правительство, как мы уже видели, признавало, что петербургским жителям приходилось нелегко. Натуральные повинности жителей, связанные с городским хозяйством Петербурга, сверх всякой меры обременяли трудящееся население города, создавая невыносимые условия жизни и давая неограниченные возможности воздействия на них ненавистного полицейского аппарата, ведавшего распределением всех этих повинностей.

Особенно тяжелы были постойная, караульная и пожарная повинности, от несения которых не освобождался никто, но которые всей тяжестью ложились на плечи менее обеспеченных жителей. Более богатая часть имела возможность построить отдельные помещения для постоя солдат, нанять вместо себя караульщиков и посылать тушить пожары своих слуг. Беднякам же приходилось делать все самим.

Впрочем, и само правительство имело основания быть недовольным необходимостью прибегать к использованию натуральной трудовой повинности жителей. Это связывалось с неизбежными проволочками в работе, плохим ее качеством, постоянными конфликтами с населением. Целесообразность замены повинностей денежным сбором становилась очевидной для царского правительства уже в петровское время, однако его пугала необходимость новых обложений жителей, потому что налогов было и так слишком много. К тому же правительство видело, что новые обложения дадут только новые недоимки, так как платежеспособность большинства жителей Петербурга была подорвана.

Вследствие этого замена натуральных повинностей денежным сбором шла туго. Некоторые виды таких натуральных повинностей сохранились в Петербурге вплоть до XX в.


64 Доклады и приговоры..., т. II, кн. II, стр. 218—223.
65 Доклады и приговоры..., т. III, кн. II, стр. 1204—1205.
66 ПСЗ, т. V, № 3124.
67 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 19, лл. 387—388.
68 ПСЗ, т. VI, № 3768.
69 Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего синода, т. II, ч. I, стр. 886—887.
70 Высочайшие указы и повеления императора Петра I... Сборник РИО, т. XI, стр. 429.
71 ЦГИАЛ, ф. 467, оп. 73/187, кн. 58, лл. 45—46.
72 ПГАДА, ф. 9, отд. II, оп. 9/3, кн. 5, л. 138.
73 ЦГИАЛ, ф. 1329, on. I. № 23, лл. 2, 3.
74 ПСЗ, т. VII. № 4680.
75 ЦГИАЛ, ф 467, оп. 73/187, кн. 58, лл. 45—46.
76 ПСЗ, т. VI, № 3514.
77 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 1. № 23, лл. 2, 3.
78 ЦГИАЛ, ф. 1329, оп. 2, № 18, лл. 29—40; см. также: ПСЗ, т. VI, №№ 3541, 3650.
79 Т. е. Петербург.
80 ПСЗ, т. VI, № 3777.
81 ПСЗ, т. VII, № 4391.
82 П. Н. П е т р о в , ук. соч., стр. 189.
8 3 ПСЗ, т. VII, № 4391.